Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11


В конце концов я ощутил, что силы мои на финале. Все почаще и почаще посматривал я на дверь – не придет ли кто-либо, Илона либо Кекешфальва, чтоб спасти меня от моих отчаянных монологов. Но от Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 Эдит не ускользнули эти взоры. Со сокрытой насмешкой она спросила вроде бы участливо: «Вы чего-нибудть ищете? Вам чего-нибудть необходимо?» И, к собственному стыду, я не отыскал ничего наилучшего Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, как сказать: «Нет, нет, ничего». Может быть, самое разумное, что я мог бы сделать, – это открыто принять бой и прикрикнуть на нее: «Чего вы, фактически, желаете от меня? Для чего вы меня Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 мучаете? Я могу и уйти, если вам так угодно». Но ведь я обещал Кондору не раздражать и не сердить ее: и заместо того чтоб одним скачком скинуть с себя груз этого озлобленного Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 молчания, я, как дурачина, битых два часа тянул разговор, как будто тащась по жаркому песку безгласной пустыни. Но – в конце концов появился Кекешфальва, застенчивый, как обычно в ближайшее время, и, пожалуй, еще Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 больше рассеянный.

– Не пойти ли нам к столу? – предложил он.

За столом Эдит посиживала напротив меня. Никогда она не подняла глаз, никому не произнесла ни слова. Мы все очевидно чувствовали нарочитость, оскорбительность ее Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 гнетущего молчания. Тем упорнее я пробовал поднять настроение. Я говорил о нашем полковнике, который, как запойный запивоха, в июне и июле часто «заболевал маневрами»; по мере приближения этого действия наш придира Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 делался все более нестерпимым. Мне казалось, что воротник душит меня, впиваясь в шейку, но, чтоб сплести эту глуповатую историю, я присочинял все новые и новые подробности. Но смеялись только двое, ну Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 и то натянуто, напрасно стараясь скрасить мучительное молчание Эдит, которая вот уже в 3-ий раз вызывающе зевнула. «Только не останавливаться», – произнес я для себя и продолжал.

– У нас на данный момент такая суматоха, никто не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 знает, что делать. Невзирая на то, что вчера два улана упали от солнечного удара, этот изверг с каждым деньком все круче берет нас в оборот. Никто уже не знает, когда Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 он вылезет из седла: одержимый предманевренной лихорадкой, полковник по двадцать-тридцать раз заставлял повторять самые глупейшие упражнения. С огромным трудом, – добавил я, – мне еще удалось сейчас ускользнуть, но смогу ли я завтра Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 придти впору, об этом знает только всевышний да государь полковник, который в эту пору считает себя его наместником на земле.

Естественно, это была совсем невинная фраза, которая никого не могла оскорбить либо взволновать Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11; я произнес ее самым радостным, непосредственным тоном, обращаясь к Кекешфальве и даже не смотря на Эдит (ее недвижный, устремленный в пустоту взор издавна уже стал для меня нестерпимым). Вдруг что-то зазвенело Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. Эдит бросила на тарелку ножик, которым нервно игралась все это время, и не успели мы придти в себя от неожиданности, как она взорвалась:

– Ну, если вам это причиняет такие хлопоты, то оставайтесь Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 лучше в казарме либо в кафе! Уж мы как-нибудь переживем!

Как будто пуля стукнула в стекло – мы все онемели и уставились друг на друга.

– Эдит! – умоляюще шепнул Кекешфальва пересохшими Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 губками.

Но она откинулась на спинку стула и продолжала с насмешкой:

– Надо же иметь сочувствие к замученному человеку! Почему бы не дать государю лейтенанту день передышки! Что касается меня, я охотно предоставлю Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 ему отпуск.

Кекешфальва и Илона растерянно переглянулись. Оба понимали, что длительно сдерживаемое возбуждение обвалилось на меня совсем незаслуженно; по тому, как испуганно они оборотились ко мне, я додумался: они страшатся, что на Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 грубость я отвечу грубостью. Потому я постарался быть в особенности сдержанным.

– Знаете, в сути, вы правы, Эдит, – произнес я тепло, как позволило мне неистово колотившееся сердечко. – Когда я задерганный прихожу к вам, из меня навряд Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 ли выходит увлекательный собеседник; я сам чувствую, что основательно надоел вам сейчас! Но ничего не поделаешь, некоторое количество дней вам все-же придется наслаждаться моей скучноватой личностью. Ну, сколько времени Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 я еще смогу бывать у вас? Обернуться не успеешь – и вот дом уже пуст и вы все далековато. У меня все еще никак не укладывается в голове, что нам осталось быть вкупе всего четыре Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 денька, четыре либо, точнее, три с половиной…

С другой стороны стола раздался конвульсивный резкий хохот, как будто кто-то порвал платок.

– Ха-ха-ха! Три с половиной денька! Ха-ха! Он рассчитал Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 с точностью до половины, когда наконец отвертится от нас! Наверняка, специально купил для себя календарь и отметил там красноватым: праздничек – их отъезд! Но берегитесь! Время от времени можно здорово просчитаться Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. Ха-ха-ха! Три с половиной денька, три с половиной, половиной, половиной…

Эдит смеялась все посильнее, окидывая нас ожесточенным взором, она вся дрожала, ее трясло в лихорадке. Я ощущал, что охотнее всего она Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 бы удрала, – при ее возбужденном состоянии это было бы самым понятным, самым естественным, – но недвижные ноги не могли поднять ее с кресла. Это принужденное бессилие присваивало ее гневу какую-то трагическую слабость Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 и озлобленность животного, запертого в клеточке.

– Сейчас я позову Йозефа, – прошептала ей побелевшая, как мел, Илона, за долгие и длительные годы привыкшая угадывать каждое ее движение. Озабоченный отец тоже подошел Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 к ней, но ужас его оказался напрасным. Как вошел слуга, Эдит молчком позволила ему и папе увезти себя, не сказав ни слова на прощание либо в извинение; только сейчас, видя нашу растерянность, она, возможно Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, сообразила, что наделала.

Мы с Илоной остались одни. У меня было такое чувство, как у человека, который посреди обломков разбившегося самолета начинает равномерно приходить в себя после пережитого кошмара, не понимая Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, что, фактически, вышло.

– Вы должны простить ее, – торопливо шепнула Илона, – она на данный момент все ночи проводит без сна. Идея об Этой поездке страшно тревожит ее и… Вы ведь не понимаете…

– Нет, Илона, я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 знаю. Я знаю все, – произнес я. – И потому я завтра приду снова.

«Выдержать! Выстоять! – напористо внушал я для себя, когда шел домой, взволнованный этой сценой до глубины души. – Выстоять хоть Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 какой ценой! Ты обещал это Кондору, на карту поставлено твое слово. Не давай сбить себя с толку нервишками и капризами. Всегда помни, что эта враждебность – не что другое, как отчаяние человека Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, который любит тебя и перед которым ты повинет тем, что сердечко твое остается черствым и прохладным. Не отступать до последней минутки – ведь осталось всего три с половиной денька! Еще три денька, и ты выдержишь испытание Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, сможешь вздохнуть свободно, скинуть с себя этот груз на недели, на месяцы! А на данный момент – терпение, терпение… только это последнее усилие, эти последние три с половиной денька, последние три Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 денька!»

Кондор знал, что делал. Только неизмеримое, неохватное стращает нас, и напротив: все определенное, все, что имеет предел, вдохновляет нас выдержать испытание, становясь мерой наших сил. Три денька… я ощущал, что справлюсь, и это Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 вселяло в меня уверенность. На последующее утро я отлично исполнял свои обязанности, а это уже много, так как мы выехали на учебный плац часом ранее обыденного и носились как угорелые, пока Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 воротники не взмокли от пота. К моему удивлению, сумрачный полковник даже бросил мне на ходу: «Молодец!» Тем яростнее разразилась в это утро гроза над графом Штейнхюбелем. Будучи страстным лошадником, он как раз Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 позавчера раздобыл новейшую молоденькую чистокровную лошадка, длинноногую, рыжеватую, неукротимого характера; понадеявшись на свое искусство, он неосмотрительно выехал на плац, за ранее не объездив ее как надо. В разгар учения эта Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 тварь вдруг встала на дыбы, ужаснувшись тени пролетавшей птицы; в другой раз, во время атаки, она просто понесла, и, не будь Штейнхюбель потрясающим наездником, весь полк получил бы возможность полюбоваться очень смешным сальто Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11-мортале. Только после нескольких акробатических номеров ему удалось усмирить эту фурию, но тяжелая победа не удостоилась одобрения полковника. Он раз и навечно воспрещает цирковые трюки на учебном плацу, рычал Бубенчич, и, если Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 уж государь граф ничего не осознает в верховой езде, он бы, по последней мере, позаботился, чтоб лошадка объездили там, где это могут делать, а не позорился бы перед нижними чинами.

Язвительное замечание больно Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 задело ротмистра. На оборотном пути в казарму и позже в казино он не переставал возмущаться этой несправедливостью. Вся неудача в том, что у жеребца очень жгучая кровь. Вот увидите, он еще Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 покажет себя, этот рыжеватый, когда из него вышибут дурь. Но чем больше распалялся граф, тем больше поддразнивали его товарищи. «Ты здорово влип», – ехидничали они и в конце концов привели в ярость его по Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11-настоящему. Спор разгорался все посильнее. Во время этой бурной дискуссии ко мне подошел вестовой.

– Господина лейтенанта требуют к телефону!

Я вскакиваю с дурным предчувствием. Последние деньки телефон, телеграммы и письма Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 не приносили мне ничего, не считая трепки нервишек и огорчений. Что ей снова пригодилось? Может быть, она сожалеет, что отпустила меня на нынешний вечер? Ну, если она раскаивается в этом, тогда все Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 обойдется. На всякий случай я плотно закрываю за собой обитую войлоком дверь телефонной будки, как будто прерывая тем всякую связь меж моим служебным миром и тем, другим. Это Илона.

– Я только желала сказать, – слышу я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 в трубку ее глас, несколько смущенный, как мне кажется, – что вам лучше не приходить сейчас. Эдит себя не совершенно отлично ощущает…

– Надеюсь, ничего сурового? – перебиваю я.

– Нет, нет… просто Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 я думаю, лучше дать ей отдохнуть сейчас, и позже (как медлительно она гласит)… и позже… один денек сейчас уже не играет роли. Ведь мы должны… ведь нам придется отложить отъезд.

– Отложить?

Возможно, в Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 голосе моем послышался испуг, так как она торопливо добавила:

– Да… но мы возлагаем надежды, всего на некоторое количество дней… вобщем, побеседуем об этом завтра либо послезавтра… может быть, я еще позвоню вам… я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 только желала вас предупредить… Итак, сейчас лучше не нужно и… и… всего неплохого, доскорого свидания!

– Да, но… – бормочу я в трубку и уже не получаю ответа. Прислушиваюсь еще несколько секунд. Ответа нет Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. Она повесила трубку. Удивительно, почему она вдруг оборвала разговор? Так в один момент, как будто страшилась последующих расспросов. Тут что-то есть… И вообщем, почему отложили? Почему отложили отъезд? Ведь все было решено Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11… «Восемь дней», – произнес Кондор. Восемь дней – я уже совсем настроился на этот срок, и вот сейчас опять… Нереально… просто нереально!.. Я этого не вынесу, не вынесу… в конце концов Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, у каждого есть нервишки… Я желаю, чтоб меня в конце концов оставили в покое…

Неуж-то в этой телефонной будке вправду так горячо? Задыхаясь, я с силой толкаю дверь и бреду на свое место. Кажется Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, никто не увидел, как я вышел. Штейнхюбель все еще отбивается от насмешек, а около моего пустого стула упрямо ожидает боец с блюдом горячего. Механически, чтоб быстрее отвертеться от этого парня, я кладу Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 для себя на тарелку два кусочка, но не притрагиваюсь к еде, так как в висках нестерпимо стучит, как будто мелкие молоточки свирепо выбивают: «Отложили! Отъезд отложили!» Тут должна быть какая-то Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 причина. Непременно, что-то случилось. Она серьезно захворала? Я обидел ее? Почему она вдруг передумала ехать? Ведь Кондор обещал мне: я должен потерпеть только восемь дней, и 5 из их я уже Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 выдержал… Но больше я не могу… просто не могу!

– О чем задумался, Тони? Наша кухня для тебя, кажется, не по вкусу? Ну да сходу видать, в чем здесь дело, – привычка к великодушной еде Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. Я всегда гласил, что наше общество уже недостаточно утонченно для него.

Вечно этот окаянный Ференц с его доброжелательным тягучим хохотом, снова эти грязные намеки, точно я там, у Кекешфальвов, прихлебатель Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11!

– Пошел ты к черту с твоими идиотическими шутками! Оставь меня в покое! – обрываю я его. Должно быть, в моем голосе прорвалась вся накопившаяся злоба, так как два прапорщика, сидящие напротив, с нескрываемым удивлением поднимают Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 глаза.

Ференц кладет на стол вилку и ножик.

– Тони, – произносит он с опасностью, – я не позволю говорить со мной таким тоном! Надеюсь, что шуточки еще пока не запрещены за нашим столом. Если Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 для тебя кажется, что кое-где готовят вкуснее, – пожалуйста, это твое дело, меня это не касается. А за нашим столом мне позволено увидеть, что ты не притрагиваешься к обеду.

Сидящие рядом с Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 любопытством глядят на нас. Стук ножей и вилок сходу затихает. Даже майор, сощурившись, внимательно глядит через весь стол. Я понимаю, что нужно поскорее загладить свою грубость.

– Может быть, Ференц, – отвечаю я, принуждая себя Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 засмеяться, – ты разрешишь моей башке время от времени потрещать?

Ференц здесь же меняет тон:

– Пардон, Тони! Кто же мог знать? По правде, ты выглядишь катастрофически непринципиально. Я уже некоторое количество Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 дней замечаю: с тобой что-то неблагополучно. Ну, ты-то выкрутишься, за тебя я не беспокоюсь.

Ко всеобщему ублажению, инцидент исчерпан, но злоба во мне не стихает. Что они делают со Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 мной, те, в усадьбе? То туда, то сюда, то ввысь, то вниз – нет, я не позволю изводить себя! Я произнес – три денька, три с половиной денька, и ни часу больше! Откладывают они там либо Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 нет, меня это не касается! С этой минутки я больше не позволю трепать мне нервишки, к черту окаянное состояние! Еще, чего хорошего, сойдешь с разума от всего этого.

Я должен сдерживаться, чтоб не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 найти бурлящую во мне ярость. Мне охото схватить стакан и раздавить его либо стукнуть кулаком по столу; я чувствую, нужно что-то сделать, чтоб разрядить напряжение, только не посиживать вот так и Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 ожидать, напишут ли они мне либо позвонят, отложат ли отъезд либо нет. Я просто не могу больше. Я должен что-то сделать.

Меж тем спор о лошадки графа длился.

– А я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 для тебя скажу, – глумится тощий Йожи, – этот тип из Нови-Йичина здорово надул тебя. Я тоже кое-что смыслю в лошадях, с этой тварью для тебя не сладить, с ней никто не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 управится.

– Вот как? Желал бы я поглядеть, – в один момент вмешиваюсь я в разговор, – вправду ли с этой лошадью нельзя совладать. Скажи, Штейнхюбель, ты не будешь возражать, если я на Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 данный момент займусь твоим рыжеватым и часок-другой погоняю его, пока он не покорится?

Не знаю, как пришла мне в голову эта идея. Но потребность выместить свою злоба на ком-то либо на кое Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11-чем, потребность драться, наносить удары находила выхода так лихорадочно, что я скупо ухватился за 1-ый представившийся случай. Все с удивлением уставились на меня.

– Желаю фортуны, – смеется граф Штейнхюбель, – если ты уж так расхрабрился Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11; ты сделаешь мне одолжение. Сейчас мне пришлось дергать эту бестию до того времени, пока не свело пальцы, будет хорошо, если за нее возьмется кто-либо со свежайшими силами. Если не возражаешь, мы Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 можем сходу начать. Пошли!

Все вскакивают, предвкушая наслаждение от истинной «травли». Мы идем в конюшню, чтоб вывести Цезаря. Штейнхюбель, пожалуй, несколько заблаговременно отдал собственному лихому жеребцу это непобедимое имя Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. Когда мы шумно столпились у стойла, Цезарь сходу забеспокоился: он принюхивается, тревожно переступает ногами, пританцовывает и так дергает недоуздок, что трещат доски. Не без усилий удается нам вывести недоверчивое животное на манеж.

В общем Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11-то я был очень средним наездником и не мог приравниваться с таким конкретным конником, как Штейнхюбель. Но сейчас он не отыскал бы никого лучше меня, и неукротимый Цезарь не мог повстречаться Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 с более небезопасным противником. Ибо в сей день ярость напрягла во мне каждый мускул; злое желание с кем-то расправиться, что-то подчинить для себя было так сильным, что я с Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 каким-то практически садистским наслаждением старался показать хотя бы этому упорному животному (ведь недостижимому нельзя нанести удар!), что мое терпение имеет предел. Бравый Цезарь носился, как обезумевший, лупил копытами в стенки, вставал Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 на дыбы, пробовал скинуть меня, прыгая в сторону, – ничего не помогало. Я бесчеловечно рвал трензель, как будто желал выломать жеребцу все зубы, молотил его каблуками по ребрам, и такое обхождение стремительно отбило Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 у него охоту фокусничать. Меня возбуждало, увлекало, побуждало его упрямое сопротивление, а хвалебные возгласы офицеров: «Черт возьми, он даст ему жару!» либо «Посмотрите-ка на Гофмиллера!» – присваивали мне отваги. Когда физическое усилие приводит Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 к успеху, это всегда порождает чувство ублажения; после получаса отчаянной борьбы я вышел победителем, подо мной тяжело дышало и дымилось влажное от пота, как будто только-только из-под жаркого душа, укрощенное животное. Шейка Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 и сбруя в клочьях белоснежной пены, уши покорливо прижаты, и еще через полчаса этот непобедимый уже кроток и слушается меня: больше не надо сжимать шенкеля, и я расслабленно могу спешиться Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 и принять поздравления товарищей. Но во мне еще очень много боевого задора, и это чувство приподнятости так веселит меня, что я прошу у Штейнхюбеля позволить мне часок-другой поездить по учебному плацу Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 – рысью, естественно, – чтоб вспотевшая лошадка остыла.

– Ну еще бы! – смеясь, кивает Штейнхюбель. – Я уже вижу, ты вернешь мне его в полном порядке. Теперь-то он не будет выбрасывать фортелей. Браво, Тони, поздравляю Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11!

И вот под бурные рукоплескания товарищей я выезжаю из манежа и, ослабив поводья, направляю измученную лошадка через весь город и позже в луга. Она идет просто и свободно, и сам я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 чувствую себя так же просто и свободно. За этот напряженный час я вколотил всю свою злоба и ожесточение в своенравное животное; На данный момент Цезарь идет рысью, смиренный и мирный, и – нужно дать справедливость Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 Штейнхюбелю – у жеребца вправду расчудесный ход. Нельзя скакать более прекрасно, плавненько, упруго. Равномерно моя начальная досада уступает место приятному, практически мечтательному настроению – я наслаждаюсь. Хороший час даю лошадки порезвиться на просторе и Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 только после чего, в половине 5-ого, медлительно пускаюсь в оборотный путь. На сей день хватит, и Цезарю и мне. Немного покачиваясь в седле, легкой рысью я возвращаюсь в город по отлично знакомому шоссе Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, меня уже немножко клонит ко сну. Вдруг за моей спиной раздается гудок автомобиля, звучный, резкий. Мой проницательный рысак тотчас настораживает уши и начинает дрожать. Но я впору натягиваю поводья, беру лошадка в Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 шенкеля, направляю к обочине и останавливаюсь под деревом, Чтоб дать дорогу автомобилю.

Его, кажется, ведет внимательный шофер, который верно соображает мой маневр. Он подъезжает очень медлительно, на самой малой скорости, так что Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 чуть слышны выхлопы мотора: мне нет никакой надобности напряженно смотреть за лошадью и сжимать шенкеля, каждый миг ждя, что она прыгнет вбок либо попятится вспять, – на данный момент, когда автомобиль Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 проезжает мимо нас, Цезарь стоит достаточно тихо. Я тихо могу обернуться. Но, подняв глаза, замечаю, что кто-то кивает мне из открытой машины, и узнаю круглую плешину Кондора рядом с яйцеобразной Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, покрытой белоснежным пушком головой Кекешфальвы.

Не знаю, лошадка ли дрожит подо мной, либо меня самого окутала дрожь. Что это означает? Кондор тут и не отдал мне знать? Он был, возможно, у Кекешфальвы; ведь Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 старик посиживал с ним рядом в машине! Но почему они не тормознули поздороваться со мной? Почему они проехали мимо? И почему. Кондор снова очутился тут? Ведь с 2-ух до 4 у него обычно прием Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 в Вене. Должно быть, его спешно вызвали рано с утра. Естественно, чего-нибудть случилось. Это, непременно, связано со гулком Илоны, с тем, что они обязаны отложить поездку, и мне нельзя приходить Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 сейчас. Наверное, что-то случилось, что-либо такое, о чем мне не желают гласить! Она что-то сделала над собой вчера вечерком, в ней было что-то решительное, какая-то саркастическая уверенность, какая Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 бывает у людей, замышляющих злое, опасное. Ну естественно, она что-то сделала над собой! Не поскакать ли мне за ними, может, я еще догоню Кондора на вокзале!

Но, может быть, он и Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 не собирается уезжать. Нет, если вправду вышло что-то нехорошее, он ни при каких обстоятельствах не уедет, не известив меня. Может быть, в казарме уже лежит записка от него. Я знаю, этот человек Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 ничего не сделает тайком от меня, в ущерб мне. Этот человек не оставит меня 1-го. Тогда живо домой! Вне сомнения, там меня уже ожидает письмо, записка от него либо он сам. Скорей Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11!

Подъехав к казарме, я стремительно отвожу лошадка в конюшню и по боковой лестнице, чтоб не слушать поздравлений и иной трепотни, бегу к для себя. Вправду, у дверей комнаты меня ждет денщик Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11; по растерянному выражению его лица и опущенным плечам я догадываюсь: что-то случилось… С неким замешательством Кузьма докладывает, что ко мне пришел некий государь в гражданском и он, Кузьма, не осмелился не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 впустить его, так как у государя очень срочное ко мне дело. Вообще-то Кузьме строго-настрого запрещено пускать кого-то в мое отсутствие. Возможно, Кондор отдал ему на чай, недаром Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 у него таковой смущенный и испуганный вид. Вобщем, его растерянность сходу сменяется удивлением, когда я, заместо того чтоб устроить ему разнос, дружелюбно бросаю: «Ну хорошо, ладно», – и подхожу к двери. Слава богу Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, думаю я, Кондор пришел и все мне скажет.

Я скачком распахиваю дверь и здесь же замечаю, как в обратном углу затененной комнаты (из-за жары Кузьма спустил шторы) шевельнулась, выступая из тени, чья-то Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 фигура. Я готов уже отрадно ринуться навстречу Кондору, но вдруг вижу, что это совсем не Кондор. Это не он, а тот, кого я меньше всего ждал повстречать у себя, – Кекешфальва! И Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 будь тут еще темнее, я все равно вызнал бы его из тыщи, вызнал по тому, как он смущенно встал и поклонился. И еще до того, как он, откашливаясь, заговорил, я уже знал, что его Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 глас прозвучит взволнованно и смиренно.

– Простите меня, государь лейтенант, – произнес он, кланяясь, – что я без предупреждения ворвался сюда. Но доктор Кондор поручил мне передать вам особенный привет и сказать Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, чтоб вы не сердились на него за то, что он не приостановил машину… времени оставалось в обрез, он был должен обязательно успеть на скорый в Вену, так как вечерком у него там… и Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11… и вот… он попросил меня передать вам, что очень сожалеет. Вот поэтому… я желаю сказать, только поэтому… я и позволил для себя без приглашения придти к вам.

Он стоит передо мной, склонив голову под Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 тяжестью невидимого бремени. В мгле меркло блестит его плешина, чуть прикрытая редчайшими волосами. Его раболепная поза начинает постепенно раздражать меня. И неприязнь дает подсказку верную гипотезу: за этими сбивчивыми объяснениями Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 что-то кроется. Не полезет старенькый человек с нездоровым сердечком на 3-ий этаж, чтоб передать ничего не означающий привет. Это можно было с этим же фуррором сделать по телефону либо вообщем отложить до завтра Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. «Внимание! – говорю я для себя. – Кекешфальва чего-то от тебя желает. В один прекрасный момент он точно так же появлялся из тьмы; начнет смиренно, как нищий, – и вот уже навязал для Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 тебя свою волю, как будто джинн из сказки милосердному юноше. Только не поддаваться! Не позволять обвести себя вокруг пальца. Ни о чем же не спрашивать, ничего не выяснять, как можно Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 резвее отвертеться от него и выпроводить из комнаты».

Но передо мной стоит старенькый, нездоровой человек, и голова его униженно склонена. Через редчайшие волосы просвечивает бледноватая кожа; и, как во сне, я вспоминаю Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 голову бабушки, склоненную над вязаньем: бабушка вязала и говорила сказки своим небольшим внукам. Нельзя просто так выставить за дверь хворого старика. И я, все еще не наученный горьковатым опытом, указываю ему на Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 стул.

– С вашей стороны, государь Кекешфальва, это очень разлюбезно. Право же, очень разлюбезно.

Кекешфальва не отвечает. Может быть, он даже не расслышал моих слов. Но движение руки, естественно, сообразил. Он неуверенно присаживается на край Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 предложенного стула. Наверное, так неуверенно сиживал он в юности за даровым угощением у чужих людей, вдруг подумалось мне. И сейчас он, миллионер, посиживает точно так же на моем расшатанном стуле. Он медлительно Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 снимает очки, достает из кармашка носовой платок и начинает протирать стекла. «Ну нет, милейший, я уже стреляный воробей: я знаю все твои штуки, и для чего ты протираешь стекла, тоже знаю. Ты Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 их нарочно протираешь, чтоб выиграть время. Ты хочешь, чтобы я заговорил первым, чтобы я спросил тебя, я даже знаю, какого вопроса ты ожидаешь: вправду ли Эдит так больна и почему она отложила Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 отъезд? Но я держусь начеку. Начинай сам, если хочешь мне что-то сказать. Я палец о палец не ударю ради тебя. Нет, 2-ой раз я уже не попадусь на эту удочку Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 – хватит с меня окаянного соболезнования, этого нескончаемого „еще“ и „еще“! Достаточно намеков и недомолвок. Хочешь чего-то от меня – выкладывай начистоту да поскорей и не прячься за дурным протиранием стекол. От меня Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 ты больше ничего не дождешься, я по гортань сыт состраданием».

Старик решительно откладывает в сторону кропотливо протертые очки, как будто прочитав на моих сжатых губках все невысказанные слова. Он уже сообразил, что я не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 желаю посодействовать ему и что придется начинать самому: упрямо не подымая головы и не смотря на меня, он начинает гласить. Он обращается не ко мне, а к столу, как будто ожидает Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 от твердого, растрескавшегося дерева больше соболезнования, чем от меня.

– Я знаю, государь лейтенант, – с трудом начинает он, – что не имею никакого, ни мельчайшего права отымать у вас столько времени. Но что все Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11-таки мне делать, что все-таки нам делать? Я больше не могу, мы больше не можем… Один бог знает, что на нее отыскало, но с ней нельзя говорить, она никого не слушает… Я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11-то ведь понимаю, что она не нарочно, не по злости… просто она злосчастна… безгранично, беспредельно злосчастна… и это с горя, поверьте-мне, только с горя.

Я выжидаю. Что он Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 желает сказать? Что она с ними выделывает? Что конкретно? Гласи же. Ну для чего ты ходишь вокруг да около, почему не выкладываешь сходу, в чем дело?

Но старик отсутствующим взором глядит на стол.

– А ведь Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 все уже было обговорено. Заказаны места в спальном вагоне и наилучшие комнаты. Еще вчера деньком она сгорала от нетерпения: сама отбирала книжки, которые возьмет с собой, примеряла новые платьица и меховую Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 накидку, которую я выписал из Вены. И вдруг ее как будто подменили вечерком после ужина. Я просто ничего не понимаю. Вы ведь помните, как она была возбуждена. Илона не осознает, и никто Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 не соображает, что вдруг на нее отыскало. Но она гласит, и орет, и клянется, что ни за что отсюда не уедет, даже если дом подожгут со всех 4 углов. Она не вожделеет Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 участвовать в этом обмане и не позволит дурачить себя – ах так она гласит. От нее просто желали избавиться, спихнуть ее куда-нибудь подальше, вот и придумали новое исцеление. Но мы просчитались, мы все просчитались Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11: она просто-напросто никуда не поедет, она остается, остается…

У меня мороз побежал по коже. Итак вот откуда этот свирепый хохот вчера за ужином! Уж не увидела ли она, что я больше Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 не способен притворяться, и устроила все это представление нарочно, чтоб я пообещал приехать к ней в Швейцарию?

«Нет, нет, только не уступать, – приказываю я для себя. – Не подавать виду, как это тебя Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 взволновало! Лишь бы старик не додумался, что, если она остается, ты просто не выдержишь».

И я, прикинувшись дурачком, самым флегмантичным тоном изрекаю:

– Не неудача, как-нибудь все уладится. Вы ведь не ужаснее Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 меня понимаете, как стремительно изменяется у нее настроение. Ну и позже, Илона мне гласила, что отъезд задерживается денька на два, не больше.

Старик вздыхает так глухо, как будто с этим вздохом Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 из его груди уходят последние силы.

– Ах, если б это было так!.. Но ведь это самое ужасное!.. Я боюсь… мы все боимся, что она вообщем никуда не поедет… Не знаю, не могу осознать Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, но ей вдруг стадо индифферентно, оздоровеет она либо нет. «Я не позволю больше себя терзать, нечего меня вылечивать, все равно это никчемно!» Ах так она заговорила, и таким голосом, что у Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 меня сердечко останавливается. «Теперь уж вы меня не обманете, – орет она через слезы, – я все – насквозь вижу, все вижу… все!»

Я стремительно соображаю: «Господи боже мой, неуж-то она чего Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11-нибудть заметала? Неуж-то я выдал себя? Либо Кондор допустил какую-то неосторожность? Может быть, какое-нибудь невинное замечание навело ее на идея, что с этим курсом исцеления дело обстоит не совершенно чисто Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11? Может быть, ее проницательность, ее страшенно прозорливое недоверие в конце концов дало подсказку ей, что мы отсылаем ее нарочно?» Я осторожно прощупываю почву:

– Ничего не понимаю… Ведь ваша дочь так беспредельно доверяла Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 медику Кондору, а он напористо рекомендовал этот курс исцеления… Я просто ничего не понимаю.

– Но так оно и есть!.. В этом-то и неудача: ей вообщем уже не надо никакого исцеления Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, она не вожделеет, чтоб ее вылечили! Вы понимаете, что она произнесла?.. «Ни за какие блага в мире я отсюда не уеду… Я по гортань сыта вашим обманом! Уж лучше остаться калекой, как на данный момент Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, и никуда не ездить. Я не желаю, чтоб меня вылечили, не желаю! Сейчас это все равно не имеет смысла».

– Не имеет смысла? – растерянно переспрашиваю я. Но старик опускает голову еще Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 ниже, мне больше не видно ни слез в его очах, ни очков. И только по движению редчайших седоватых волос я могу додуматься, что его лупит нервная дрожь. Позже он неразборчиво бурчит Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11:

– Какой смысл, чтобы меня вылечили, гласит нам она и рыдает, какой смысл, если он… он… – Старик переводит дыхание и с не малым трудом выдавливает из себя: –…он… не испытывает ко мне ничего, не считая соболезнования Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11?

Меня обдает холодом, когда Кекешфальва гласит «он». В первый раз отец осмеливается намекнуть на чувства собственной дочери ко мне. Мне издавна уже казалось странноватым, что он избегает встречаться со Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 мной очами, не смеет даже посмотреть на меня, а ведь ранее Кекешфальва относился ко мне с таковой ласковой, даже назойливой заботой. Я знал, что его держит просто стыд, – ведь старику так тяжело глядеть Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, как его дочь сходит с разума по человеку, который бежит от нее! Как, должно быть, терзался он ее потаенными признаниями, как стыдился ее неприкрытого желания! Он, как и я, уже не может быть Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 непосредственным. Кто прячет чего-нибудть либо обязан скрывать, тот уже не может открыто глядеть в глаза другому.

Но вот слово сказано, один и тот же удар поразил оба сердца – его и мое. И Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 мы оба, после того как произнесено вероломное слово, сидим молчком и стараемся не глядеть друг на друга. В узеньком пространстве меж ним и мной в недвижном воздухе повисло молчание. Вот оно вырастает Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, ширится, как будто темный глаз подымается к потолку, заполняет всю комнату; сверху, снизу, со всех боков нас вытесняет и давит эта пустота, я чувствую по его прерывающемуся дыханию, как молчание Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 сдавливает ему гортань. Пройдет еще миг, и молчание задушит нас обоих, если только кто-либо из нас не порвет его словом, не убьет гнетущую, убийственную пустоту.

И вдруг что-то происходит: сначала Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 я замечаю только, что старик сделал какое-то движение – неловкое, неудобное. А позже он валится со стула, как будто мягенькая, непонятная масса. С грохотом падает стул.

«Приступ!» – 1-ая идея, которая приходит мне в голову Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. Сердечный приступ, ведь у него нездоровое сердечко, Кондор же мне гласил. Вне себя от кошмара, я бросаюсь к нему, чтоб посодействовать ему встать и уложить, его на диванчик. И здесь Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 только до меня доходит: старик совсем не упал на пол, не свалился со стула – он сам, сам сполз с него. Он сознательно (от волнения я в первую минутку ничего не увидел Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11) погрузился на колени и сейчас, когда я желаю поднять его, подползает ко мне, хватает за руки и молит:

– Вы должны ей посодействовать… вы сможете ей посодействовать, вы один… И Кондор гласит: вы один Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 и больше никто!.. Умоляю вас, сжальтесь… Далее так нельзя, она сделает чего-нибудть над собой, она сгубит себя!

Как ни дрожат у меня руки, я скачком поднимаю старика с колен. И он цепляется за Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 мои руки, – как будто когти, впиваются в меня конвульсивно сжатые пальцы. Вот он, джинн, джинн из моего сна, тот, что насилует милосердного.

– Помогите ей! – задыхается он. – Ради бога, помогите Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11… Нельзя кидать малыша в таком состоянии. Поверьте мне, это для нее вопрос жизни и погибели. Вы для себя не представляете, какие жуткие вещи гласит она в отчаянии. Она должна покончить с собой… уйти с дороги Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, чтоб дать вам покой и нам всем тоже дать в конце концов покой. И это не только лишь слова, она может это сделать. Ведь она уже два раза пробовала Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 – один раз вскрыла вену, другой – приняла снотворное. Если она чего-нибудь захотит, ее уже никто не приостановит, никто, только вы еще сможете ее спасти, только вы… клянусь вам, вы один…

– Конечно, естественно, государь Кекешфальва… вы Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 только успокойтесь. Разумеется, я сделаю все, что в моих силах. Желаете, поедем вкупе, я попробую уговорить ее. Я на данный момент же поеду с вами. Решайте, что я должен ей Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 сказать и что сделать.

Он выпустил вдруг мою руку и посмотрел на меня.

– Что сделать?.. Вы по правде ничего не осознаете либо просто не желаете осознать? Она ведь открыла вам свое сердечко Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, предложила себя и сейчас до погибели стыдится этого. Она писала вам, а вы не ответили на ее письма, сейчас она денек и ночь задумывается только об одном: вы желаете отослать ее, избавиться Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 от нее, так как вы ее презираете… она вне себя от испуга, ей кажется, что она внушает вам омерзение, так как она… так как… Неуж-то вы не осознаете, что это Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 может уничтожить человека, да еще вприбавок такового страстного, такового гордого, как мое дитя? Почему вы не подадите ей хоть слабенькую надежду? Почему не скажете ни слова, почему вы так жестоки, так бессердечны по отношению к Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 ней? Почему вы так жутко мучаете бедного, невинного малыша?

– Но ведь я же сделал все вероятное, чтоб успокоить ее, я ведь произнес ей…

– Ничего вы ей не произнесли! Да Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 разве вы сами не видите, что она сходит с мозга от ваших визитов, от вашего молчания, что она ожидает только 1-го… только единственного слова, которого ожидает любая дама от собственного возлюбленного… Она ведь ни на Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 что не осмеливалась возлагать, пока была так больна… Но сейчас, когда она наверное должна оздороветь, совершенно, совершенно оздороветь через неделю-другую, почему бы сейчас ей не ждать такого же, на что вправе Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 рассчитывать неважно какая другая женщина, почему нет?.. Она же сама произнесла вам, призналась, как нетерпеливо ожидает от вас хоть 1-го слова… больше, чем она сделала, уже нереально сделать… Ведь она не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 может просить милостыни… А вы, вы не гласите ни слова, не гласите того единственного, которое могло бы сделать ее счастливой. Неуж-то это и по правде приводит вас в кошмар? Ведь Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 у вас будет все, что только может иметь человек. Я стар, я болен. Все, чем владею, я оставлю вам: и поместье и шесть-семь миллионов, которые нажил за 40 лет, – все, все достанется вам Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11… когда вы желаете, хоть завтра, в хоть какой денек, в хоть какой час… Мне самому ничего больше не нужно… мне нужно только, чтоб кто-либо позаботился о моем ребенке, когда меня Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 не будет на свете. Я знаю, вы хороший, приличный человек, вы будете жалеть ее, будете отлично с ней обращаться.

Он задыхался. Обессиленный, немощный, свалился он на стул. Да и у меня не было больше Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 сил, я в изнеможении погрузился на другой стул. Так мы и посиживали друг против друга, молчком, не поднимая глаз, бог известие сколько времени. Только время от времени я ощущал, как Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 дрожит стол, в который он вцепился, так как столу передавалась дрожь его тела. Позже я слышу (снова прошла целая вечность) сухой звук, какой бывает, если стукнуть по жесткому жестким. Его склоненная Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 голова падает на стол. Я ощущаю мучения этого человека, и желание утешить его безгранично ширится во мне.

– Господин Кекешфальва, – склоняюсь я над ним, – доверьтесь мне… мы все обдумаем… расслабленно обдумаем… Повторяю, я полностью Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 в вашем распоряжении, я сделаю все, что в моей власти… Вот только то… на что вы мне намекаете… это нереально… нереально… совсем нереально.

Он слабо вздрогнул, как уже оглушенный зверек, которого приканчивают Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 последним ударом. Мокроватые от возбуждения губки шевельнулись, но я не отдал ему сделать возражение.

– Нет, нет, это нереально, государь Кекешфальва, не будем больше об этом гласить… Вы только задумайтесь сами… ну что я такое Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11… жалкий лейтенант, который живет лишь на свое жалованье да еще на маленькую субсидию от родных… с такими ограниченными средствами нельзя как надо устроить свое будущее, на их не проживешь, а Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 тем паче вдвоем… (Он желал перебить меня.) Я знаю наперед, что вы скажете, государь фон Кекешфальва. О деньгах нечего гласить, думаете вы, с средствами все будет в порядке. Да, я знаю, что Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 вы богаты… что я мог бы получить от вас все… Но конкретно поэтому, что вы так богаты, а я ничто и никто… конкретно поэтому это нереально. Ведь хоть какой помыслит: он поступил Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 так из-за средств… и всю жизнь я сам… я ну и Эдит тоже, уж поверьте мне… всю жизнь ее будет терзать подозрение, что я женился на ней только ради средств Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 и не посчитался… не посчитался с особенными обстоятельствами. Поверьте мне, государь фон Кекешфальва, это нереально… при всем моем искреннем почтении к вашей дочери… при всем… при всем неплохом отношении… Словом, вы должны меня осознать.

Старик Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 не двигается. Сначала мне кажется, что он вообщем не сообразил моих слов. Позже его поникшее тело шевельнулось. Он хватается обеими руками за край стола; я догадываюсь, что он желает поднять непослушливое тело Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, желает встать, но это ему не удается, силы изменяют ему. В конце концов он встает, дрожа от напряжения, черная фигура в черной комнате, зрачки застывшие, как будто темное стекло. Позже каким Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11-то чужим, устрашающе размеренным голосом, как будто его свой человечий глас погиб в нем, он произносит:

– Ну, тогда… тогда все кончено.

Ужасный, нестерпимый глас, нестерпимая, полная отрешенность. Взор как и раньше устремлен в Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 пустоту, а рука ощупью ищет на» столе очки. Ищет, но не подносит их к застывшим очам – к чему созидать? к чему жить? – и неудобно сует в кармашек. Синие пальцы, в каких Кондор Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 увидел погибель, опять бегают по столу и в конце концов нащупывают на самом краю черную смятую шапку. Он оборачивается, чтоб уйти, и бурчит, не смотря на меня:

– Простите за беспокойство Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11.

Шапка насажена косо, ноги плохо повинуются ему, они шаркают и заплетаются. Как сомнамбул, бредет он к дверям. Позже, как будто вспомнив что-то, снимает шапку, кланяется и повторяет:

– Простите за беспокойство.

Он мне Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 кланяется, старенькый, надломленный человек, и этот жест вежливости за минуту такового потрясения добивает меня. Я вдруг опять чувствую, как жгучая волна захлестывает меня, подымается к очам, в я становлюсь слабеньким и покладистым: сочувствие Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 – уже в который раз – одолевает меня. Не могу я отпустить его ни с чем, старика, который пришел предложить мне свою дочь, единственное, что у него есть на земле, не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 могу дать его во власть отчаяния и погибели. Не могу лишить его жизни. Я должен ему сказать что-то утешающее, успокаивающее, целительное. И я бросаюсь за ним.

– Господин фон Кекешфальва! Ради бога, не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 поймите меня превратно… Нельзя вам уйти просто так и сказать ей… это было бы страшно для нее и… и не соответствовало бы реальности.

Волнение мое все вырастает. Я замечаю, что он меня совершенно не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 слушает. Соляной столб отчаяния – вот что стоит передо мной, тень в тени, живое воплощение погибели. Меня побеждает желание утешить его.

– Да, это не соответствовало бы реальности, клянусь вам!.. И Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 для меня нет ничего ужаснее, чем оскорбить вашу дочь… оскорбить Эдит… либо внушить ей идея… что я неискренне относился к ней… а ведь никто, никто не относился к ней сердечнее, чем я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11… Это просто бредовая мысль… вообразить, как будто она мне безразлична… напротив… да, да, напротив… я просто считал, что глупо на данный момент… сейчас принимать решение… сейчас, когда принципиально только одно… чтоб она Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 сберегала себя… чтоб она оздоровела по-настоящему!

Он вдруг оборотился ко мне. Зрачки, совершенно не так давно мертвые и недвижные, сверкнули в мгле.

– А позже… когда оздоровеет?..

Я ужаснулся. Внутренним чутьем я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 угадал опасность. Если я на данный момент дам какое-нибудь обещание, я буду связан по рукам и ногам. Но здесь же спохватываюсь: то, на что она уповает, обман. Ей не, оздороветь вот так, сходу Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. Пройдут годы и годы; не нужно заглядывать далековато вперед, гласил Кондор, только бы она на данный момент успокоилась и утешилась. Почему бы не подать ей надежду, почему бы не осчастливить Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 ее хоть кратковременно? И я говорю:

– Ну, когда она оздоровеет, тогда, естественно, тогда… я сам бы пришел к вам.

Он не сводит с меня глаз. Дрожь пронизывает его тело, мне кажется, как будто что-то Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 невидимо подталкивает его изнутри.

– Можно… можно… я ей это скажу?

И снова я чую опасность. Но у меня больше нет сил сопротивляться его молящему взору. Я уверенно отвечаю:

– Да Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, скажите ей! – И протягиваю, ему руку.

Его глаза сверкают, растут, устремляются мне навстречу. Таковой взор, наверняка, был у Лазаря, когда тот, еще ничего не понимая, восстал из гроба и опять увидел небо Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 и белоснежный свет. Рука Кекешфальвы в моей, она дрожит все посильнее и посильнее. Вдруг голова его начинает склоняться, ниже, ниже… Я впору вспоминаю, как он тогда склонился ко мне и поцеловал мою руку. Я вырываю Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 у него свою руку, а сам все твержу:

– Скажите ей, ради бога, скажите ей, пусть не беспокоится. На данный момент принципиально одно! Оздороветь, как можно скорей оздороветь… Себе, для Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 всех нас!

– Да, да, – повторяет он в экстазе, – оздороветь, как можно быстрее оздороветь. Сейчас она уедет не мешкая и оздоровеет… из-за вас и ради вас. Я знал это с первой минутки, сам Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 бог послал мне вас… Нет, нет, я не буду вас благодарить… бог вас наградит… А сейчас я уйду… нет, нет, не провожайте меня, не волнуйтесь, я ухожу.

И другой, не знакомой мне, легкой, упругой Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 походкой он пошел – нет, побежал к дверям, темные полы его сюртука развевались, как крылья. Дверь захлопнулась со гулким, чуть не радостным стуком. А я остался один в пустой комнате, малость Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 рассеянный, как обычно, когда сделаешь решающий шаг, еще не обдумав всего. И только через час я до конца сообразил, какую ответственность на меня налагает то, что я обещал в порыве малодушного соболезнования Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, я сообразил это тогда, когда мой денщик, неуверенно постучав в дверь, вручил мне письмо на голубой бумаге, так отлично мне знакомой.


«Послезавтра мы уезжаем. Так я обещала отцу. Простите мне все, что Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 я вытворяла в последние деньки, но я с мозга сходила от испуга при мысли, что я вам в тягость. Теперь-то я знаю, для чего и для кого я должна оздороветь. Сейчас я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 больше ничего не боюсь. Приходите завтра пораньше, если можно. Никогда еще я не ожидала вас с таким нетерпением. Всегда ваша Э.».


«Всегда»! Невольный трепет окутал меня при виде этого слова, которое невозвратно, навеки Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 связывает человека. Но пути вспять уже не было. Снова сочувствие пересилило мою волю. Я себя дал. Я больше не принадлежал для себя.


«Возьми себя в руки, – произнес я для себя. – Твое полуобещание Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, которое навечно остается невыполненным, последнее, чего они могли от тебя достигнуть. Еще денек, ну, два денька ты должен терпеливо сносить эту несуразную любовь; позже они уедут – и ты спасен». Но чем поближе Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 время подвигалось к вечеру, тем неспокойнее становилось у меня на душе, тем больше истязала меня идея стать с ложью на сердечко перед ее ласковым и наивным взором. Зря старался я забавно Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 болтать с товарищами: я ежеминутно чувствовал в мозгу какую-то пульсацию, подергивание каждого нерва и неожиданную сухость в горле, как будто приглушенный огнь тлел у меня глубоко снутри. Совсем механично Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 я заказал для себя коньяку и немедленно проглотил его. Но это не посодействовало, сухость как и раньше сводила гортань. Я повторил заказ, но только после третьей порции сообразил, для чего пью: глотая коньяк, я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 желал набраться смелости, чтоб там, при свидании, не струсить и не раскиснуть. Я желал заблаговременно усыпить какое-то чувство – или ужас, или стыд, что-то очень не плохое либо что Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11-то очень дурное. Да, да, секрет был конкретно в этом – недаром же бойцам перед атакой выдают двойную порцию водки, – желал оглушить и одурманить себя, чтоб не настолько остро чувствовать то непонятное и Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, может быть, опасное, что ждет меня. Но после первых 3-х рюмок у меня отяжелели ноги, а в голове зашумело и зажужжало, как бормашина, перед тем как сверло больно вонзится в зуб. Нет, совершенно не с Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 ясной головой, не уверенно и уж никак не отрадно, медлительно шагал я по нескончаемо длинноватому шоссе – а может, оно просто показалось мне таким нескончаемым? – к ужасному дому, чувствуя, что Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 у меня замирает сердечко.

Но все оказалось проще, чем я задумывался. Другое, наилучшее забвение, другое, более тонкое и незапятнанное опьянение ждало меня, ежели то, которое я пробовал отыскать во хмелю. Ибо тщеславие Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 тоже опьяняет, благодарность тоже оглушает, нежность тоже кружит голову. В дверцах, ликуя, меня повстречал старенькый славный Йозеф.

– Это вы, государь лейтенант! – Он всхлипнул, от волнения, переступил с ноги на ногу и исподтишка посмотрел на меня Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 так, как глядят в церкви – по другому не скажешь – на икону. – Заходите, заходите, государь лейтенант! Пожалуйте в гостиную. Фрейлейн Эдит ждет вас с самого утра, – шепнул он, конфузливо пытаясь умерить собственный экстаз Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11.

Я удивлялся, я задавал для себя вопрос: почему этот сторонний человек, этот старенькый прислужник глядит на меня с таковой радостью? За что он так меня любит? Неуж-то люди становятся добрее и Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 счастливее при виде чужой доброты и чужого соболезнования? Означает, прав Кондор, означает, тот, кто посодействовал хотя бы одному-единственному человеку, жил не зря, означает, и впрямь стоит отдавать людям всего себя Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, все свои силы – до последнего? Тогда оправдана любая жертва; и даже ересь, если она приносит счастье другим, важнее хоть какой правды. Я пошел более уверенно; совершенно по-иному шагает человек, когда Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 он знает, что несет с собой удовлетворенность.

Но вот навстречу мне выбежала Илона, и она тоже зияла от радости, и взор ее голубил меня, как и ее нежные смуглые руки. Еще никогда она не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 пожимала мою руку так сердечно и так тепло.

– Спасибо, – произнесла она, и чудилось, как будто ее глас доносится до меня через теплый, летний дождик. – Вы даже не представляете для себя, как Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 много вы сделали для нашей девченки. Вы выручили ее! Бог очевидец, вы выручили ее! Пойдемте скорей, нет слов передать, как она ожидает вас.

Но здесь тихо скрипнула другая дверь; мне и ранее Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 казалось, как будто за ней кто-то стоит и прислушивается. Кекешфальва вошел в комнату, и в очах его были не погибель и не ужас, а смиренная удовлетворенность.

– Как отлично, что Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 вы пришли. Вы для себя даже не представляете, до чего она поменялась. За все годы, с тех пор как стряслось это несчастье, я еще никогда не лицезрел ее таковой развеселой, таковой счастливой. Свершилось волшебство, воистину Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 волшебство! Боже, как много вы сделали для нее и для всех нас!

Старик не мог договорить. Он глотнул, всхлипнул, но здесь же устыдился собственного волнения, которое постепенно обхватывало и Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 меня самого. Ибо кто остался бы флегмантичным при виде таковой бескрайней благодарности? Я никогда не мучился особенным тщеславием, никогда не принадлежал к числу тех, кто восхищается самим собой либо превозносит себя, и до Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 настоящего времени я не верю ни в свою доброту, ни в свои силы, но от этих восторгов, безудержных, неумеренных, меня невольно заливала жгучая волна убежденности внутри себя, как будто благодатный ветер Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 унес все ужасы, всю боязливость. Почему и не позволить обожать себя, ни о чем же не заботясь, если это приносит людям счастье? Сейчас мне уже не терпелось как можно скорей войти в ту Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 комнату, которую я третьего денька покинул в полном отчаянии.

Но что это, в кресле посиживает женщина, которую я чуть узнаю: таковой у нее радостный вид, таковой свет исходит от нее. В Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 шелковом платьице нежно-голубого цвета она кажется еще воздушное – девченка, практически ребенок. В каштановых волосах мелькают – уж не мирты ли это? – какие-то белоснежные цветочки, а вокруг кресла – кто ей столько надарил? – корзины, корзины Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 с цветами, море цветов. Наверняка, она уже издавна знала, что я пришел, наверняка, она слышала и радостные приветствия, и мои приближающиеся шаги. Но сейчас я не повстречал беспокойно-испытующего недоверчивого взора из Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11-под полуопущенных ресниц. Она посиживала выпрямившись, просто и непосредственно; в сей раз я даже запамятовал, что плед прячет увечье и что глубочайшее кресло для нее темница, – совершенно позабыл, ибо не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 переставал удивляться, смотря на это незнакомое существо, чья удовлетворенность стала еще больше детской, а краса более женственной. Она увидела мое удивление и приняла его как заслуженный дар. Прежним, беспечным дружеским тоном она обратилась ко Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 мне:

– Ну, наконец! Садитесь ближе. И ничего не гласите. Мне необходимо сказать вам что-то очень принципиальное.

Я тихо сел. Разве можно оставаться смущенным и рассеянным, когда с вами молвят Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 так по-дружески, так просто?

– Уделите мне всего одну минутку. Вы ведь не станете меня перебивать, правильно? – Я ощутил, что она взвесила и обмыслила каждое слово. – Я знаю все, что вы гласили Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 папе. Я знаю, что вы желаете для меня сделать. А сейчас поверьте мне: я тоже обещаю, тоже даю вам слово, что никогда – вы слышите? – никогда не спрошу, почему вы так поступили, ради Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 отца либо ради меня самой. Из соболезнования либо… нет, только не перебивайте, я не желаю этого знать, не желаю… не желаю больше разламывать для себя голову, истязать себя, истязать других. Достаточно с меня и того Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, что я вновь живу благодаря вам и буду жить… что я только вчера начала жить. Когда я выздоровею, я буду знать, кому я этим должна. Вам. Вам одному.

Помедлив, она Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 продолжала:

– А сейчас выслушайте, что обещаю я. Этой ночкой я все хорошо обмозговала. В первый раз в жизни я рассуждала трезво, как здоровая, а не так нетерпеливо и взволнованно, как ранее, когда еще Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 не была уверена в собственном выздоровлении. Какое счастье – только сейчас я это сообразила – мыслить без ужаса, какое счастье – чувствовать все так, как чувствует здоровый человек, – и вам, вам одному я должна этим. Я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 все вытерплю, чего только докторы не потребуют от меня, все, только бы стать человеком, а не быть таким убожеством. Я не сдамся, не отступлю, ибо сейчас я знаю, что поставлено на карту Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. Всеми фибрами моей души, каждой каплей моей крови я буду стремиться к излечению, и я думаю, что, если человек вожделеет чего-нибудь так страстно, он добьется собственного, бог поможет ему Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. И все это я делаю ради вас, точнее, для того, чтоб не принимать от вас жертвы. Но если ничего не выйдет… нет, нет, только не перебивайте… если ничего не выйдет либо выйдет, но Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 не совершенно, если я не совершенно выздоровею, не смогу двигаться так, как другие, тогда вам нечего будет страшиться! Тогда я сама все улажу. Я знаю, бывают такие жертвы, которые нельзя Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 принимать, и уж меньше всего от возлюбленного человека. Итак, если меня подведет это исцеление, на которое я возлагаю все надежды, – все! – тогда вы больше меня не увидите и ничего обо мне не услышите Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. Я не буду вам в тягость, клянусь вам! Я больше не желаю никому быть в тягость, а вам и подавно. Ну вот, а сейчас все. И больше ни слова. Нам осталось быть Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 совместно всего несколько часов, и эти немногие часы я желаю быть счастливой.

Другой глас – глас взрослого человека. Другие глаза – не неспокойные глаза малыша, не зовущие, умоляющие глаза хворого. И другой любовью – я сходу Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 ощутил это – обожала она меня сейчас; не потаенной любовью первых дней, неистовой, отчаянной. Ну и я смотрел на нее совершенно по-иному, сочувствие к ее горю не подавляло меня, как Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 до этого, во мне уже не было ни настороженности, ни ужаса, одна только душевность и ясность. Сам того не понимая, я в первый раз ощутил реальную нежность к этой смиренной девице, озаренной бликом будущего Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 счастья. Не замечая этого, не сознавая даже собственного желания, я подсел к ней ближе, чтоб взять ее за руку, и она не ответила мне, как тогда, страстным трепетом. Нет, тихо и покорливо лежало Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 ее узенькое запястье в моей руке, и я с радостью ощущал, как мерно постукивает молоточек ее пульса.

Мы непосредственно заговорили о грядущей поездке, о всяких будничных мелочах, о городских новостях и о Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 казарме. Я не мог осознать, для чего я терзался, если все оказалось так просто и просто: ты приходишь в гости к девице, подсаживаешься к ней и берешь ее руку в Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 свою. И нечего прятать и скрывать: видно, что дела меж обоими самые сердечные; и незачем обороняться против нежности, и можно без стыда и с искренней признательностью принимать внушенные тобой чувства.

Позже мы посиживали Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 за столом. Серебряные подсвечники мелькали в зареве свеч, цветочки вырывались из ваз, как будто пестрые языки пламени, свет хрустальной люстры отражался в зеркалах, а вокруг, как будто раковина, хранящая жемчужину, молчал большой дом Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. Иногда, когда через распахнутые окна доносился запах сада, я, казалось, слышал, как вздыхают деревья, как ветер страстно голубит травку. Все было прекраснее, чем обычно. Старик посиживал, как будто пастор, торжественно выпрямившись; никогда Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 Эдит и Илона не казались такими юными и радостными; никогда не пылала так ярко узкая кожица фруктов. Мы ели, пили и радовались обретенному покою. Беспечной птицей порхал меж нами хохот Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 от 1-го к другому; игривой волной плескалось веселье. Только когда прислужник налил шампанское и я, подняв бокал, посмотрел на Эдит, – «За ваше здоровье!» – все вдруг стихли.

– Да, оздороветь! – Она вздохнула и доверчиво поглядела на Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 меня, как будто мое желание было императивно над жизнью и гибелью. – Оздороветь тебе.

– Дай бог! – Отец вскочил, он не мог дальше сдерживаться. На очах его выступили слезы, он снял очки Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 и старательно протер их. Я ощущал, что ему мучительно охото дотронуться до меня.

Мне тоже захотелось выразить ему свою благодарность: я подошел и обнял старика; его борода задела моей щеки. Когда он высвободился из Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 моих объятий, я увидел, что Эдит глядит на меня. Ее губки чуток приметно дрожали. Эти полуоткрытые губки жаждали моих. Я наклонился и поцеловал ее.

Так свершилась помолвка. Не по Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 зрелом размышлении поцеловал я любящую, сердечный порыв завладел мною. Я сам не знал, как это вышло, но не раскаивался в умеренной, незапятанной ласке. Так как Эдит не прижалась ко мне, как в прошедший раз, и Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 не пробовала удержать меня, окутанная счастьем. Смиренно, как величавый дар, приняли ее губки прикосновение моих. Все молчали. Исключительно в углу послышался некий приглушенный «звук. Сначала мне показалось, что кто-то Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 смущенно откашлялся, но, подняв глаза, я увидел, что это рыдает Йозеф. Он поставил бутылку и отвернулся к стенке, чтоб мы не увидели, как он растроган и взволнован; при виде этих внезапных слез что Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11-то теплое подступило к моим очам. Здесь я ощутил легкое прикосновение. Эдит тронула меня за руку.

– Дай мне ее на минуту.

Я не сообразил, чего она желает. Вдруг что-то гладкое Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 и прохладное скользнуло на мой безымянный палец. Это было кольцо.

– Чтобы ты задумывался обо мне, когда я уеду, – растолковала она, как будто извиняясь.

Я даже не посмотрел на кольцо. Я поднес ее Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 руку к губам и поцеловал.

В тот вечер я был бог. Я сотворил мир и увидел, что в нем все отлично и справедливо. Я сотворил человека, лоб его был чист, как утро, а Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 в очах радугой сияло счастье. Я покрыл столы обилием и богатством, я взрастил плоды, даровал пищу и питье. Очевидцы щедрот моих громоздились передо мной, как будто жертвы на алтаре, они покоились в Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 сверкающих сосудах и огромных корзинах, сверкало вино, пестрели фрукты, интригующе сладостные в нежные. Я зажег свет в покоях и свет в душе людской. Люстра солнцем зажгла стаканы, камчатная скатерть белела Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, как снег, – и я с гордостью чувствовал, что люди полюбили свет, источником которого был я; и я воспринимал их любовь и опьянялся ею. Они угощали меня вином – и я пил до дна, потчевали плодами и Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 различными кушаньями – и дары их радовали мое сердечко. Они даровали меня благодарностью и преклонением – и я воспринимал их экстазы, как воспринимал пищу и питье, как воспринимал все их жертвоприношения.

В тот Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 вечер я был бог. Но не взирал флегмантично с высочайшего трона на дело рук собственных; благожелательный и нежный, посиживал я среди собственных творений и через серебряную дымку туч смутно различал их лица. По Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 левую руку посиживал старец; величавый свет доброты, что струился от меня, разгладил морщины на его лбу и прогнал тени, омрачавшие его глаза; я освободил его от погибели, он гласил голосом воскресшего Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 и с благодарностью приобщался к величавому чуду, свершенному над ним. По правую руку посиживала женщина, когда-то она была нездоровой, обреченной на неподвижность, истерзанной идеями о недуге. Сейчас свет исцеления озарял Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 ее. Дыхание моих губ унесло ее из ада страхов в райские кущи любви, и кольцо ее, как утренняя звезда, сверкало на моем пальце. А против нее посиживала другая женщина и тоже светилась Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 признательной ухмылкой, ибо я придал красоту ее лицу и благоухающему сумраку ее волос над светлым лбом. И всех я одарил и возвысил чудом собственного присутствия, и у всех мелькал в очах Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 зажженный мною свет, и, когда они смотрели друг на друга, мое отражение озаряло блеском их взор. И когда они говорили вместе – Я, и только Я, был смыслом их слов; и, даже когда мы молчали, их Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 мысли были полны мною. Ибо Я, и только Я, был началом, основой и предпосылкой их счастья; восхваляя друг дружку, они хвалили меня, а возлюбив друг дружку, они обожали меня, творца их Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 любви. А я посиживал среди, радуясь делу рук собственных, и ощущал, как отлично быть хорошим с созданиями своими. И, полный благородства, я вкупе с вином и пищей всасывал их любовь и их счастье Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11.

В тот вечер я был бог. Я усмирил бурные воды волнения и прогнал тьму из сердец. Да и собственный ужас я тоже прогнал, и моя душа обрела покой, как Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 никогда в жизни. Денек начал клониться к вечеру, и я, вставая из-за стола, ощутил тихую грусть, известную грусть бога на седьмой денек творения, когда дело уже изготовлено, – и моя грусть тотчас отразилась на их Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 помрачневших лицах. Настал миг прощания. Все мы были жутко взволнованы, как будто сознавали, что подошло к концу нечто единственное и неповторимое, редчайшие блаженные часы, которые никогда не ворачиваются, как не ворачиваются облака Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. Мне самому – в первый раз за всегда – стало жутко покинуть даму. Как влюбленный, я все оттягивал и оттягивал минутку разлуки с той, которая меня обожала. Как было бы отлично Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, подумалось мне, еще чуть-чуть посидеть около ее постели, поглаживая нежную застенчивую руку и смотря, как свет счастья опять и опять озаряет ее лицо ухмылкой. Но было уже поздно. Я торопливо обнял ее Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 и поцеловал в губки. Я ощутил, как она задержала дыхание, как будто желая навеки приостановить этот миг. Позже я пошел к двери, и отец провожал меня. Последний взор, последние слова прощания, и вот уже Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 я покидаю этот дом и иду, свободный и уверенный, как идет человек после плодотворного труда, после свершенного подвига.


Я прошел в переднюю, прислужник уже протягивал мне фуражку и саблю. Ах, если б Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 я мало поспешил! Если бы не был таким проницательным! Но старик никак не мог расстаться со мной. Он снова задержал меня, снова погладил мою руку, повторяя, как он мне признателен Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 и как много я для него сделал. Сейчас он может тихо умереть: его дитя оздоровеет, и все будет отлично – благодаря мне, мне одному. Мне было тяжело сносить эти ласки и эту лесть Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, да еще при прислужнике, который терпеливо ожидал, низковато склонив голову. Уже не раз я пожимал на прощание старику руку, а он начинал все поначалу. И я, раб собственного соболезнования, я оставался, я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 не уходил. У меня не хватило сил вырваться, хотя некий внутренний глас безустанно говорил мне: «Довольно, достаточно, даже слишком».

Вдруг через закрытую дверь донесся непонятный шум. Я прислушался. Судя по всему Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, в примыкающей комнате разгорался спор – оттуда ясно слышались звучные возбужденные голоса; я с страхом вызнал глас Эдит и Илоны. 1-ая чего-то добивалась, 2-ая ее отговаривала. «Ну я прошу тебя, – услышал я мольбу Илоны, – не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 нужно!» И резкий ответ Эдит: «Нет, оставь меня, оставь». Я прислушался со все растущим беспокойством, хотя старик болтал без умолку. Что происходит там, за закрытой дверцей? Почему нарушен мир, сделанный мною Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, божественный мир этого денька? Чего так напористо желает Эдит, чему пробует помешать Илона? И вдруг нестерпимый стук – тук-тук, ток-ток, – стучали костыли. Господи, неуж-то она встала и пошла за мной Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 сама, без помощи Йозефа? Но все поближе сухой древесный стук: тук… тук… на лево… ток… ток… на право… на лево, на право, на лево, на право… Я невольно представил, как раскачивается на костылях Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 ее тело, наверняка, она уже совершенно близко. Снова стук, удар – как будто что-то тяжелое навалилось на дверь. Тяжелое, затрудненное дыхание, скрип в один момент распахнутой двери…

Ужасное зрелище! В рамках Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 дверей возникает Эдит, обессилевшая от напряжения. Левой рукою она цепляется за дверной косяк, в правой зажала оба костыля. Сзади – растерянное лицо Илоны, которая пробует или посодействовать ей, или удержать ее Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. Но глаза Эдит сверкают гневом и нетерпением.

– Оставь меня! Слышишь! Кому молвят! – орет Она на докучную ассистентку. – Мне никто не нужен. Сама справлюсь.

И здесь, до того как Кекешфальва и прислужник успевают опамятоваться, происходит неописуемое Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. Нездоровая женщина закусывает от страшного напряжения губки и, устремив на меня пылающие, обширно раскрытые глаза, отталкивается, как будто пловец от берега, от дверного косяка, который был ее единственной опорой, – отталкивается, чтоб Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 свободно, без костылей, идти ко мне. В момент толчка Эдит покачнулась, как будто падая в пустоту комнаты, но здесь же взметнула ввысь обе руки, левую, свободную, и правую, в какой она держит костыли Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, чтоб обрести утраченное равновесие. Позже еще посильнее закусывает губу, выбрасывает вперед одну ногу, подтаскивает к ней другую. Эти конвульсивные движения на право и на лево напоминают подергивание куклы. И все таки Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 она идет! Идет! Она шла, устремив на меня обширно раскрытые глаза, шла, как будто невидимая нить подтягивала ее, шла с искаженным лицом и закушенной губой. Она шла, раскачиваясь, как будто лодка в Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 бурю, но все-же шла, в первый раз шла, без костылей, без сторонней помощи – усилие воли каким-то чудом вдохнуло жизнь в ее мертвые ноги. Ни один доктор так и не смог Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 мне позже разъяснить, как смогла скованная параличом женщина единственный раз вырвать свои бессильные ноги из мертвого оцепенения, а я не берусь обрисовать этого, так как все мы, как будто завороженные, глядели Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 в ее пылающие глаза; даже Илона забыла, что нужно охранять Эдит, и не пошла за ней. Как будто духовная буря пронесла Эдит всего пару шажков, она, фактически, и не шла даже Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, а летела над землей, ощупью, неуверенно, как летит птица с подрезанными крыльями. Одна только воля – бес нашего сердца – гнала ее все далее и далее. Вот она уже совершенно рядом, вот в предчувствии Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 близкой победы она страстно простирает ко мне руки, помогавшие ей до сего времени сохранять равновесие; напряжение, искажающее ее лицо, готово смениться неудержимой ухмылкой счастья. Она сделала, она сделала волшебство, осталось всего два шага… нет Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, всего один, последний шаг… вот я уже чувствую дыхание ее улыбающегося рта… И здесь происходит ужасное! Поспешив протянуть ко мне руки, она делает очень резкое движение и теряет равновесие. Как будто Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 подкошенные, одномоментно сгибаются ее колени. С грохотом падает она к моим ногам, костыли шумят по паркету. И здесь я в страхе невольно отшатываюсь, заместо того чтоб ринуться к ней на помощь.

Практически сразу рядом Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 с нею оказываются Кекешфальва, Илона и Йозеф. Они поднимают стонущую Эдит и уносят ее, а я все еще не смею поднять глаз. Я только слышу приглушенное всхлипывание – злые слезы бессильного гнева, слышу Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 шаркающие шаги, уносящие свою ношу. В одну-единственную секунду развеялся туман экстаза, целый вечер застилавший мне взгляд. И при моментальной вспышке прозрения я с ужасающей ясностью сообразил все: никогда Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, никогда злосчастная не исцелится до конца. Волшебство, которого все ожидали от меня, не свершилось. Я больше не был богом, я опять стал ничтожным, небольшим человечком, чья слабость оказалась страшней подлости, чье сочувствие оказалось Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 разрушительной силой. С ужасающей ясностью я сознавал в глубине души собственный долг: на данный момент либо никогда ты должен обосновать ей свою верность, на данный момент либо никогда можешь ты ей Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 посодействовать, ринуться следом за остальными, сесть около ее постели, успокоить ее, солгать ей, что она потрясающе прогуливается и что она непременно оздоровеет. Но у меня уже не было сил на таковой отчаянный обман. Ужас Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 окутал меня, стршный ужас очутиться перед ее очами, полными то неистовой мольбы, то безудержного желания, ужас перед нетерпением этого мятежного сердца, ужас перед чужим несчастьем, совладать с которым я был Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 бессилен. Я схватил саблю и фуражку. В 3-ий и последний раз я, как правонарушитель, бежал из этого дома.

Воздуху, быстрее воздуху! Я задыхаюсь. Или ночная духота повинна, или вино – я много испил Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. Рубаха омерзительно липнет к телу, я расстегиваю воротник, охото скинуть шинель, так давит она на плечи. Воздуху, глоток воздуху! Кажется, как будто кровь на данный момент выступит изо всех пор, – она жутко Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 горяча, она переполняет меня всего, а в ушах неумолкаемый шум – тук-тук, ток-ток. Ужасный ли это стук ее костылей, либо просто стучит в висках? И почему я так бегу? Что случилось? Нужно разобраться… Да Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 что, фактически говоря, случилось? Тихо, тихо, не слушать никаких тук-тук. Итак, начнем по порядку: я обручен… Нет, меня обручили… я сам не желал, мне это никогда не приходило в голову… и Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 вот сейчас я обручен, сейчас я связан… хотя нет, не так… я ведь произнес старику: только если она оздоровеет… но она никогда не оздоровеет. А мое обещание считается реальным… да Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 нет, оно вообщем не считается! Ничего не случилось, полностью ничего. Но для чего же я поцеловал ее… да еще в губки?.. Я ведь не желал… Все это сочувствие, окаянное сочувствие! Сколько раз Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 они ловили меня на эту удочку… и вот я попался. Помолвлен по всем правилам, при 2-ух очевидцах: отец был, и та, другая, и позже еще прислужник… А я не желаю, не желаю, не желаю Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11!.. Как быть?.. Расслабленно, только тихо!.. Снова наизловещее тук… тук… нестерпимое тук-тук. Сейчас я вечно буду слышать этот звук, и вечно она будет гнаться за мной на собственных костылях… Свершилось, свершилось Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 неисправимое! Я околпачил их, они околпачили меня, я обручен, меня обручили…

Но что это? Почему так расшумелись деревья? Что делается со звездами? Почему у меня так рябит в очах? Должно Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 быть, у меня просто глаза не в порядке. Как сжимает виски! Ох, эта духота! Хоть бы охладить чем-нибудь лоб, тогда можно будет соображать. Либо испить чего-нибудь, чтоб промочить гортань и Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 смыть всю горечь… Тут, кажется, есть кое-где колодец, я ведь нередко проезжаю мимо. Хотя нет, колодец издавна уже остался сзади. Я ведь бежал, как безумный, вот почему у меня таи страшно стучит Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 в висках, стучит и стучит! Хоть бы чего-нибудь испить, тогда я, может, приду в себя. Наконец там, где начинаются 1-ые низкие домишки, из-за полуспущенной шторы мигнула лампа. Правильно, правильно, сейчас я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 вспоминаю: это небольшой загородный кабачок, куда заходят по утрам извозчики, чтоб согреться глотком вина. Спрошу стакан воды либо чего-нибудь острого, горьковатого, чтоб избавиться от неприятного чувства слизи, залепившей мне гортань Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. Лишь бы испить чего-нибудь, все равно чего! С нетерпением умирающего от жажды я, не раздумывая, толкнул дверь.

Запах отвратительного табака из полутемного подвала лупит в нос. В глубине стойка, на ней бутыль с Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 дешевенькой водкой, у окна стол, за ним рабочие играют в карты. Облокотившись на стойку, спиной ко мне, стоит улан и заигрывает с хозяйкой. Почувствовав сквозняк, он оглядывается и от испуга Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 разевает рот, позже проворно растягивается по стойке «смирно» и щелкает каблуками. Чего он так ужаснулся? Ах да, должно быть, он принял меня за патруль, а ему, возможно, уже издавна пора быть Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 в казарме. Хозяйка тоже с беспокойством глядит на меня, рабочие прекращают игру. Что их так поразило? И здесь, с огромным запозданием, я догадываюсь: да это просто один из кабачков, где бывают только Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 нижние чины. Офицерам сюда ходить не полагается. Я механично поворачиваю назад.

Но ко мне уже подлетает хозяйка и уважительно спрашивает, чего мне угодно. Я чувствую, что должен как-то разъяснить, почему я сюда Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 попал.

– Мне что-то недужится, – говорю я. – Нельзя ли получить содовой и стакан сливовицы?

– Пожалуйста, пожалуйста.

Хозяйка исчезает. Я собирался осушить оба стакана прямо у стойки, но здесь керосиновая лампа среди комнаты Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 начинает приплясывать, бутылки на полках беззвучно подпрыгивают а дощатый пол уходит из-под ног и раскачивается так, что я чуть удерживаюсь на ногах. «Надо присесть», – говорю я для себя и, собрав последние Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 силы, добираюсь до пустого столика и падаю на стул; мне приносят содовую, и я залпом выпиваю ее. Как холодно! Так приятно на миг избавиться от тошнотворного вкуса во рту. Сейчас поскорей глотнуть Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 крепкой водки и встать. Но нет, не выходит, ноги как будто приросли к полу, а в голове стоит глухой рокот. Заказываю еще стакан сливовицы. Позже закурить и быстрее прочь!

Я зажигаю Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 сигарету. Посидеть минуту, уронив голову на руки, посидеть и обмозговать, обмозговать все по порядку. Итак, я обручен… меня обручили… но это вправду исключительно в том случае… Никаких уверток, это вправду во всех случаях, во всех Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, во всех… Я поцеловал ее в губки, по хорошей воле поцеловал. Только для того, чтоб ее успокоить; и позже, я знал, что ей никогда не оздороветь… вон как она упала… На Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 таких не женятся, она ведь не реальная дама, она ведь… все равно, они меня не выпустят, нет, мне уже не видать свободы… Старик – джинн, джинн с печальным лицом приличного человека и Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 золотыми очками, – вот кто цепляется за меня… и его не стряхнешь… он повис на мне, ухватился за мое сочувствие, за мое окаянное сочувствие… Завтра они уже растрезвонят про это на весь город Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11… и в газете напишут… Тогда и уже не будет пути вспять… Может, лучше прямо на данный момент известить домашних, мама, отца, чтоб они узнали обо всем не от чужих людей либо – еще того ужаснее Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 – из газет. Разъяснить, почему и при каких обстоятельствах свершилась помолвка, и что все откладывается на неопределенный срок, и что я совершенно не собирался и только из соболезнования впутался в эту историю Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11… Сочувствие, окаянное сочувствие! И в полку тоже ничего не усвоют, никто из товарищей не усвоит. Как это произнес Штейнхюбель про Балинкаи? «Уж если продаваться, так подороже…» Господи, чего они только Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 не наговорят… а я ведь и сам толком не знаю, как я мог обручиться с этим… с этим искалеченным существом. А когда проведает тетя Дэзи? От нее просто не отделаешься, она шутить не любит. Ей Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 не заморочишь голову россказнями о титулах и замках. Она пороется в дворянском календаре и через день-другой будет знать однозначно, что Кекешфальву ранее звали Леммелем Каницем и это Эдит наполовину Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 еврейка, – а для тети нет ничего страшней, чем породниться с евреями. Мама еще можно как-то уговорить, ее соблазнят средства… миллионов шесть-семь, так он, кажется, произнес. А вобщем, плевать мне на Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 его средства, не собираюсь же я, по правде, жениться на ней, пусть даже за все сокровища мира. Я ведь произнес: если она оздоровеет, только тогда… но как им втолкуешь… у нас в Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 полку и без того недолюбливают Кекешфальву, а в таких делах они катастрофически щепетильны… Ну как, честь полка, я ведь знаю. Они и Балинкаи до сего времени не простили. Смеялись над ним: он, дескать Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, продался этой старенькой голландской корове… А когда они увидят костыли! Нет, лучше совершенно ничего не писать домой… незачем им знать заблаговременно. Никому ничего не нужно знать, не желаю я, чтоб все казино глумилось Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 нужно мной! Но как ускользнуть от их? Может, стоит поехать в Голландию, к Балинкаи? Ну да, я ведь еще не отказался от его предложения, в всякую минутку могу выехать Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 в Роттердам, и Кондор пусть расхлебывает всю кашу, он ее заварил, а не я… Пусть сам выдумает, как поправить дело, раз во всем повинет… Идеальнее всего сходу поехать к нему и все Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 выложить… Сказать, что я просто не могу… Как она страшно упала, как будто мешок с отрубями!.. На таких не женятся… Я на данный момент ему скажу, что с меня достаточно… Вот возьму и поеду к Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 Кондору не откладывая… Извозчик! Эй, извозчик! Куда? Флориангассе… Да, какой у него номер дома? Флориангассе, девяносто семь… и гони побыстрей, побыстрей… дам отлично на чай… ну, погоняй же… Вот мы и Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 приехали, я узнаю неказистый домишко, в каком он живет, узнаю и отвратительную, запятнанную лестницу. Отлично, что лестница такая крутая… Сюда она не полезет со своими костылями, тут я, по последней мере Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, не услышу ток-ток, тук-тук… Но что такое?.. У двери стоит все та же неухоженная служанка. Либо она всегда здесь торчит, эта неряха?

– Господин доктор дома?

– Нету их. Да вы входите, они скоро Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 будут.

Вот разиня богемская! Отлично, зайдем, сядем и будем ожидать… Его всегда приходится ожидать… Всегда он кое-где теряется. Боже, а вдруг снова притащится слепая… уж это мне сейчас совершенно Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 ни к чему, нервишки не выдержат: вечно соблюдать осторожность… Иисус Мария! Вот она и пожаловала… слышу ее шаги уже совершенно близко… Слава богу, это не она… ведь не может она ступать так Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 уверенно. Нет, это кто-то другой идет сюда и что-то гласит. Стой, глас, кажется, знакомый… Что-о? Да как так?.. Ведь это, ведь это… это глас тети Дэзи и, может Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 быть ли?.. Как сюда попала тетя Белла, и моя мама, и мой брат, и невестка?.. Вздор, быть этого не может. Ведь я на Флориангассе и дожидаюсь Кондора, а они даже не подозревают Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 о его существовании, как они могли вдруг собраться у него? И все таки это они, я узнаю их голоса, пронизывающий глас тети Дэзи… Боже милостивый, куда бы мне скрыться?.. Они уже совершенно близко… дверь Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 распахнулась… сама собой, обе створки распахнулись, и… господи помилуй! – все они выстроились передо мной полукругом, как на домашней фото, и все глядят прямо на меня… маца в черном платьице из тафты Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 с белоснежной рюшкой, она была в этом платьице на свадьбе у Фердинанда, а у тети Дэзи пышноватые буфы на рукавах, золотой лорнет над острым носиком, надменно вздернутым, – ах, этот неприятный нос Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, я его не мог терпеть, еще когда мне было четыре года! Брат во фраке… чего ради он так вырядился посреди бела денька?.. И Франци здесь же – моя невестка с толстым нахальным лицом… Какая Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 гадость! Как они таращатся на меня… а тетя Белла злостно хихикает, как будто в предвкушении чего-то… Они все выстроились полукругом, как будто на приеме, и все ожидают, ожидают… чего же Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 они ожидают?

Вот оно:

– Поздравляю! – Мой братец торжественно выступает вперед с цилиндром в руке… сдается мне, эта дрянь гласит саркастическим тоном, и все повторяют: «Поздравляю… поздравляю… поздравляю…» – кланяются и приседают… Но как Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 это могло случиться… откуда они узнали… почему очутились тут все вкупе?.. Ведь тетя Дэзи не в ладах с Фердинандом… и позже – я никому ничего не гласил…

– Да, есть с чем поздравить, браво, браво!.. Семь Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 миллионов – приличный куш, это ты сообразил… Семь миллионов! Здесь и семье чего-нибудть перепадет, – молвят все они сходу и оскаливают зубы.

– Браво, браво! – прищелкивает языком тетя Белла. – Означает, Фреди сумеет и Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 далее обучаться. Потрясающая партия!

– И к тому же они еще аристократы, – ухмыляется братец.

Но здесь в общий хор вторгается пронизывающий, как будто у попугая, глас тети Дэзи:

– Ну, насчет аристократов – это мы еще поглядим Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11.

Тогда и мать подходит ближе и неуверенно шепчет мне на ухо:

– Может быть, ты представишь нам в конце концов свою жену?

«Представишь»? Этого еще не хватало – чтоб все они узрели костыли, узнали Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, куда завело меня мое дурацкое сочувствие… Нет уж, лучше я воздержусь… и позже, как, фактически, я могу ее представить, когда мы все находимся у Кондора, на Флориангассе, на 3-ем этаже? Да Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 этой калеке в жизни не подняться на восемьдесят ступенек… Но отчего они вдруг обернулись, как будто в примыкающей комнате что-то происходит? Да я и сам чувствую ветерок за спиной Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11… Кто-то открыл дверь. Кого это угораздило придти к самому концу?.. Да, кто-то идет… на лестнице шум, и треск, и скрип… что-то лезет, что-то карабкается, что-то взбирается наверх… тук Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11-тук, ток-ток. Боже милостивый, неуж-то она подымается сюда!.. Не станет же она меня позорить своими костылями… тогда мне ничего не остается, как провалиться через землю перед этой шайкой насмешников… Страшно, но это Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 вправду она, это не может быть никто другой… тук-тук, ток-ток, – я ведь отлично знаю, что так стучит… На данный момент она заявится сюда… пожалуй, идеальнее всего запереть Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 дверь, но мой брат уже снимает цилиндр и кланяется кому-то за моей спиной, в ту сторону, откуда доносится тук-тук… Кому же он кланяется? И почему так низковато?.. и вдруг все разражаются таким смехом Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, что в окнах дребезжат стекла.

– Ах, вот оно что, вот оно что, во-от оно что, во-о-от оно что!

– Ха-ха-ха, во-о-от как смотрятся семь Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 миллионов, семь миллиончиков!

– Ага, ага, – семь миллионов и костыли в приданое, ха-ха-ха!..

А-ах! Я вздрагиваю. Где я? Дико озираюсь по сторонам. Господи, да я спал, я заснул прямо в этом ничтожном Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 кабаке. Испуганно осматриваюсь вокруг. Любопытно, увидели они либо нет? Хозяйка флегмантично перетирает стаканы, а улан как стоял, так и стоит, упрямо демонстрировал мне свою широкую спину. Может, они вообщем не направляли Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 на меня внимания? Я ведь дремал минутку, ну две от силы – сплющенный окурок еще тлеет в пепельнице. Весь этот сумасшедший сон занял одну минутку, может быть, две. Но за эти две минутки Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 все пьянящее тепло улетучилось, я с ледяной ясностью понял, что вышло. А сейчас прочь, прочь из этой дыры! Я со гулом швыряю средства на стол, спешу к дверям, улан растягивается передо мной Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 в струнку. Я чувствую, какими ошеломленными взорами провожают меня рабочие, оторвавшись от собственных карт, и знаю: стоит мне закрыть дверь, и они, начнут болтать про чудака в офицерском мундире. С этого момента все Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 будут хихикать за моей спиной – все, все, как один, и никто не пожалеет одураченного своей жалостью.


Куда же сейчас? Только не домой! Только не оставаться одному в пустой комнате, наедине со Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 ужасными идеями! Нужно бы испить еще чего-нибудь, прохладного, острого. Во рту снова появился неприятный вкус желчи. Может быть, это горечь мыслей подходит к горлу? У меня одно желание – смыть, притупить Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, заглушить это ужасное, мерзкое чувство! Быстрее в город! Но что это? Кафе на площади Ратуши еще открыто. Через щели меж занавесками пробивается свет. Испить, чего-нибудь испить…

Уже с порога я вижу за Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 нашим столом Ференца, Йожи, графа Штейнхюбеля, полкового доктора – вся компания в сборе. Но почему Йожи так оторопело уставился на меня, почему он исподтишка толкнул в бок соседа, почему все они так внимательно Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 глядят на меня? Почему вдруг оборвался разговор? Ведь они только-только звучно спорили, перебивая друг дружку, – я слышал шум еще за дверцей; а сейчас, чуть заметив меня, все замолчали и даже Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 кажутся смущенными. Здесь что-то есть.

Но раз уж они меня узрели, ретироваться поздно. И я направляюсь к столу, стараюсь держаться как можно непринужденнее. На душе у меня гнусно, я не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 испытываю ни мельчайшего желания веселиться пустой трепотней. К тому же я чувствую, что атмосфера накалена. В другой раз кто-либо непременно махнул бы мне рукою либо гаркнул через весь зал: «Сервус!» – а сейчас все как Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 будто воды в рот набрали, посиживают, как провинившиеся школьники, застигнутые врасплох. Придвигая стул, я в замешательстве говорю:

– Разрешите?

Йожи как-то удивительно глядит на меня.

– Ну, что вы на это скажете Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11? – кивает он товарищам. – Он просит разрешения! Видали, какие церемонии? А вобщем, Гофмиллеру сейчас к ним не привыкать!

Снова какая-нибудь злая шуточка? Другие ухмыляются либо подавляют плохой смешок. Да, здесь что-то Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 есть. Обычно, когда кто-либо из нас приходит после полуночи, сходу начинаются серьезные расспросы, сдобренные меркантильными догадками. Сейчас никто не заговаривает со мной, все как будто стыдятся чего-то. Кажется, мой внезапный приход Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 огорошил их. В конце концов Йожи откидывается на спинку стула и прищуривает левый глаз, как будто прицеливается.

– Ну, тебя можно поздравить? – спрашивает он.

– Поздравить, с чем? – Я так оторопел, что Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 в 1-ый момент вправду не сообразил, о чем он гласит.

– Да вот аптекарь, он только-только был тут, гласил, что ему звонил слуга из усадьбы и произнес, как будто ты… обручился с Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 этой… ну… с этой дамой.

Все глядят на меня. Одна, две, три, четыре, 5, 6 пар глаз впились в мое лицо; я чувствую, если я признаюсь, на меня сходу обвалится поток шуток, издевок Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, ироничных поздравлений. Нет, это нереально!

– Чепуха, – бормочу я, чтоб выйти из положения.

Но уклончивый ответ не удовлетворяет их; добряк Ференц от всей души заинтересован, он хлопает меня по плечу:

– Скажи, Тони, я не ошибаюсь? Это Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 неправда?

Он вожделеет мне добра, мой верный товарищ, но для чего он упрощает мне это «нет»? Меня обхватывает безграничное омерзение к их запанибратскому любопытству, жертвой которого я стал. Я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 понимаю, как абсурдно пробовать разъяснить за этим столом, в чем мое собственное сердечко до сего времени не сумело разобраться до конца. И я, не подумав, раздраженно отвечаю:

– Ничего схожего.

Какую-то секунду все молчали Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, переглядываясь меж собой удивленно и, как мне кажется, незначительно разочарованно. Я своим ответом очевидно попортил им все наслаждение. Но здесь Ференц с гордым видом облокачивается на стол и звучно восклицает:

– Ну! Что Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 я гласил! Я знаю Гофмиллера, как собственные кармашки! Я сходу произнес: «Это ересь, аптекарь лжет!» Ну, ничего, завтра я покажу этой ходячей микстуре, как дурачить офицеров! Уж я с ним церемониться Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 не буду, за парой оплеух дело не станет. Что он для себя позволяет? Ни с того ни с этого позорит приличного человека! Болтает запятнанную чушь о нашем товарище! Но я сходу Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 произнес: «Гофмиллер этого не сделает! Он не такой, чтоб продаться за мешок с золотом!»

Ференц поворачивается ко мне и «в порыве дружественных эмоций с размаху хлопает меня по плечу.

– Честное слово. Тони, я катастрофически Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 рад, что это неправда. Это был бы позор тебе и для всех нас, позор для всего полка.

– Да еще какой! – вставляет граф Штейнхюбель. – Дочка старенького ростовщика, который в свое время разорил Ули Нойендорфа Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 векселями. Просто скандал, что им позволяют наживаться да еще брать замки и дворянство, Только этого им не хватает – заполучить для собственной неоценимой доченьки кого-нибудь из нас! Вот подлец! Уж он Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11-то знает, почему сворачивает в сторону, когда встречается со мною на улице.

Ференц распаляется больше:

– Сукин отпрыск этот аптекарь! Эх, влепил бы ему пару жарких! Какая наглость! Возвести на человека такую запятнанную ересь Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 только поэтому, что он пару раз побывал у их в гостях!

Здесь вмешивается барон Шенталер, аристократ, поджарый, как борзая.

– Знаешь, Гофмиллер, я не желал для тебя ничего гласить. Chacun Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 a son gout.30 Но если ты спросишь меня, скажу откровенно: мне с самого начала не понравилось, когда я услышал, что ты торчишь в этой усадьбе. Человек нашего круга должен поразмыслить, кому он оказывает Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 честь своим знакомством. Какими гешефтами занимается либо занимался этот торгаш, я не знаю, да меня это и не касается. Я никому не напоминаю прошедшего. Но человек нашего круга все таки должен быть осмотрительным Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 – сам видишь, мгновенно начинаются идиотические сплетни. Не нужно сближаться с людьми, которых не очень-то знаешь. Человек нашего круга должен всегда смотреть за чистотой собственной репутации; грязь пристает так просто Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, что сам не заметишь. Ну, я рад, что ты не зашел очень далековато.

Они молвят все разом, перебивая друг дружку, поносят старика, выкапывают самые неописуемые истории, глумятся над «пугалом на костылях» – его дочерью; то Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 и дело кто-либо поворачивается ко мне, чтоб похвалить за то, что я не спутался с этим «сбродом». А я, я сижу молчком и бездвижно; их безобразные дифирамбы для меня пытка, больше Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 всего мне на данный момент охото заорать на их: «Заткните ваши грязные глотки!» либо кликнут: «Я негодяй! Аптекарь произнес правду! Солгал не он, а я. Я, я лгун, ничтожный, пугливый лгун!» Но Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 я знаю: очень поздно, сейчас уже очень поздно! Я уже ничего не могу разъяснить, ни от чего не могу отрешиться. И я сижу, стиснув зубами потухшую сигарету, и молчком смотрю Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 впереди себя, с страхом сознавая, что мое молчание – это подлое, злодейское предательство по отношению к той, невинной, злосчастной. О, если бы можно было провалиться через землю! Пропасть! Убить себя! Я не знаю, куда упрятать глаза Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, куда девать руки – они дрожат, они выдадут меня. Я неприметно убираю их со стола и конвульсивно стискиваю пальцы, пытаясь совладать с охватившим меня смятением.

Но когда мои пальцы сплетаются, я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 чувствую меж ними некий сторонний жесткий предмет. Я непроизвольно ощупываю его. Это кольцо, которое час вспять Эдит, краснея, надела мне на палец! Обручальное кольцо, которое я принял! У меня уже нет Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 сил со-рвать это сверкающее свидетельство моей ереси. Я только резвым, вороватым движением поворачиваю кольцо камнем вовнутрь, перед тем как подать товарищам на прощание руку.

На площадь перед ратушей лился прохладный призрачный свет Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 луны, резко очерчивая плиты мостовой и каждую линию, от подвалов до конька крыш. В моем мозгу царила такая же прохладная ясность. Никогда еще мои мысли не были такими четкими и, я бы произнес, прозрачными Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, как в эту минутку: я знал, что сделал и что мне предстоит сделать. В 10 часов вечера я обручился, а через три часа трусливо опроверг свою помолвку. Я сделал это перед семью очевидцами Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11: ротмистром, 2-мя обер-лейтенантами, полковым доктором, 2-мя лейтенантами и прапорщиком; не достаточно того, я, с обручальным кольцом на пальце, позволил им превозносить меня за эту низкую ересь. Я скомпрометировал страстно Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 любящую меня даму, хворую, беспомощную, ни о чем же не подозревающую; я позволил в собственном присутствии обидеть ее отца и именовать обманщиком стороннего человека, сказавшего правду. Уже завтра весь полк выяснит о моем позоре Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, и все будет кончено. Те, что сейчас дружественно хлопали меня по плечу, завтра не подадут мне руки. Разоблаченный лгун, я больше не смогу носить мундир офицера, а путь к тем, кого я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 кинул и оклеветал, отрезан для меня навечно; и Балинкаи тоже не захотит иметь со мной дела. Три минутки боязливости перечеркнули мою жизнь; оставался только один выход – пистолет.

Еще за столом Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 я ясно понял, что только так могу спасти свою честь; на данный момент, идя по пустынным улицам, я обдумывал, как это сделать. Идея работала ясно и поочередно, как будто в голову мою просочился Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 незапятнанный лунный свет, и совсем тихо, как будто мне предстояло разобрать карабин, я наметил план действий на наиблежайшие два-три часа – последние часы моей жизни. Все привести в порядок, ничего не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 запамятовать, ничего не упустить! Во-1-х, написать родителям – попросить прощения за то, что причиняю им боль. Позже письмо Ференцу с просьбой не затевать ссоры с аптекарем – с моей гибелью все уладится само Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 собой. Третье письмо – полковнику: попросить его принять меры, чтоб дело получило может быть наименьшую огласку. Похороны в Вене; никаких процессий и венков. Пожалуй, не мешает написать несколько слов Кекешфальве, очень кратко: он должен Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 заверить Эдит в моей любви к ней, пусть она не задумывается обо мне плохо. Позже составить перечень долгов, распорядиться насчет реализации лошадки, чтоб расплатиться с долгами. В наследие мне оставлять нечего, часы Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 и белье достанутся денщику; да, очередное – кольцо и золотой портсигар пусть возвратят государю Кекешфальве.

Что еще? Ах да, спалить оба письма Эдит и вообщем все письма и фото! Ничего не оставлять Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 после себя, никаких следов, никаких мемуаров. Пропасть как можно незаметнее – так же неприметно, как шла моя жизнь. Ну, часа на три работы хватит, ведь каждое письмо должно быть написано очень верно, чтоб никто не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 увидел ни ужаса, ни растерянности. И, в конце концов, последнее, самое легкое: лечь в кровать, кутаться в два-три одеяла и сверху навалить перину, чтоб ни в доме, ни на улице не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 было слышно выстрела, – как сделал ротмистр Фельбер: он застрелился в полночь, и никто не услыхал, с утра его отыскали с раздробленным черепом, – а позже, под одеялами, придавить ствол к виску, мой Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 пистолет не даст осечки: как раз позавчера я смазал его. Рука моя не дрогнет, я уверен.

Никогда в жизни, повторяю, никогда я ничего не планировал так верно и детально, как свою погибель. Все Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 было разложено по полочкам, как в регистратуре, все распределено по минуткам, когда я в конце концов подошел к казарме, проблуждав битый час по улицам. Я шел размеренным шагом, пульс бился ровно Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, и, вставляя ключ в боковую дверь, которой мы, офицеры, всегда воспользовались после 12-ти, я с некой гордостью отметил про себя, что рука моя не дрожит. Даже в мгле я безошибочно Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 попал ключом в неширокую скважину. Сейчас только пересечь двор – и по лестнице на 3-ий этаж! Тогда я останусь наедине с собою, начну и кончу. Но, пройдя освещенный луной четырехугольник двора, я замечаю Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, что кто-то стоит в тени подъезда. Проклятье, думаю я, наверняка, кто-либо из офицеров пришел как раз передо мной и заведет сейчас разговор! Но в тот же миг я, неприятно пораженный Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, узнаю широкие плечи полковника Бубенчича, который отчитывал меня всего некоторое количество дней вспять. Он недаром торчит тут, в подъезде; я знаю, этот службист не любит, когда его офицеры ворачиваются поздно. Ну и черт с ним Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11! Мне-то что! С утра я буду доносить уже другому начальству. Сдерживая злоба, я решаюсь пройти минуя, как будто не замечая его, но полковник внезапно выступает из мрака. Резким, скрипучим Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 голосом он останавливает меня:

– Лейтенант Гофмиллер!

Я подхожу к нему и щелкаю каблуками. Он окидывает меня колющимся взором.

– Новейшую моду взяли господа офицеры – носить шинель нараспашку! Думаете, что ночкой вы сможете таскаться по городку Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, как свинья с болтающимися титьками! Скоро вообщем будете разгуливать с расспахнутыми брюками! Я запрещаю такую расхлябанность! Мои офицеры и ночкой должны быть одеты по всей форме! Понятно?

Я щелкаю каблуками.

– Слушаюсь, государь Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 полковник.

Бросив на меня презрительный взор, он поворачивается и, даже не кивнул, шагает к лестнице. Луна освещает его широкий затылок и массивные плечи. Но здесь во мне вспыхивает злоба: почему последнее Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 слово, которое я в жизни слышу, должно быть ругательством? К моему удивлению, совсем безотчетно, как будто моя воля уже не распоряжается моим телом, я вдруг торопливыми шагами устремляюсь за ним. Я знаю – то Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, что я делаю, полностью глупо. К чему в последний час еще что-то разъяснять и оправдываться перед каким-то солдафоном? Но такая абсурдная алогичность присуща всем самоубийцам – тот, кто через 10 минут станет Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 обезображенным трупом, испытывает тщеславное желание уйти из жизни обязательно прекрасно (из жизни, которая перестает существовать только для него 1-го), – человек бреется, (для кого?) и надевает незапятнанное белье (для кого?), до Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 того как пустить для себя пулю в лоб; я вспоминаю даже, что одна дама, перед тем как ринуться с 5-ого этажа, сделала в парикмахерской прическу, накрасила губки, напудрилась и надушилась самыми дорогими Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 духами. Только это совсем не поддающееся объяснению чувство принудило меня устремиться прямо за полковником; я сделал это – подчеркиваю – не ужаснувшись погибели, не от неожиданной боязливости, а только безотчетно желая уйти в небытие Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 незапятнанным, незапятнанным.

Полковник, должно быть, услышал мои шаги. Он резко обернулся, мелкие колющиеся глазки озадаченно уставились на меня из-под кустистых бровей. Его очевидно ошеломило такое страшное бесчинство: младший офицер осмелился без Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 разрешения последовать за ним! Я тормознул на расстоянии 2-ух шагов, приложил руку к козырьку и обратился к Бубенчичу, расслабленно выдерживая суровый взор, – мой глас был, возможно, таким же мерклым, как свет луны.

– Осмелюсь Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 обратиться с просьбой, не могу ли я пару минут побеседовать с государем полковником?

Пушистые брови удивленно поползли ввысь.

– Что? На данный момент? В половине второго ночи?

Он зло глядит на меня Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. На данный момент он наорет на меня либо разнесет завтра на утреннем рапорте. Но что-то в моем яичке, видно, встревожило его. Минутку, другую сверлят меня жесткие, колющиеся глаза полковника. Позже он ворчит:

– Хорош Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11! Нечего сказать! Ну, как хочешь. Пошли ко мне и выкладывай, да покороче!


Полковник Светозар Бубенчич, за которым я, как побитый щенок, шагаю на данный момент по темным, опустевшим коридорам и лестницам Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, пропитавшимся запахом тел людей, был стопроцентным служакой и самым суровым из наших начальников. Коротконогий, с толстой шейкой и низким лбом, в мерклых стеклянных очах под пушистыми бровями изредка можно узреть ухмылку. Коренастая Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 фигура, тяжкий шаг выдавали его крестьянское происхождение (он был уроженцем Баната). Но, невзирая на собственный маленький бычий лоб и каменный череп, он медлительно и упрямо дослужился до полковника. Правда, из-за непривлекательной Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 наружности, невоспитанности и грубости министерство год за годом оставляло его в провинции, переводя из 1-го гарнизона в другой, и в высших сферах было уже решено, что он быстрее получит отставку, ежели Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 генеральские лампасы. Но при всей его неотесанности и вульгарности в казарме и на учебном плацу никто не мог с ним сравниться. Он знал все параграфы уставов, как шотландский пуританин Библию, но Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 они были для него не гибкими установлениями, которые более узкий разум соединяет воединыжды в гармоническое целое, а чуть не религиозными заповедями, смысл либо бессмысленность которых не подлежит дискуссии. Военная служба была для него Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 этим же, чем богослужение для верующих. Он не имел дела с дамами, не курил, не играл, навряд ли за всю жизнь хоть раз побывал в театре либо концерте и, подобно собственному высокому начальству Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 Францу-Иосифу, никогда не читая ничего, не считая уставов и армейской газеты; для него на свете была только имперская армия, в армии – только конница, в кавалерии – только уланы и его полк. Смысл Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 его жизни in nuce31 заключался в том, чтоб в нашем полку все было лучше, чем в любом другом.

Ограниченный человек, облеченный властью, всегда невыносим, а в армии в особенности. Служба в гарнизоне Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 складывается из тыщи сверхстрогих, по большей части издавна устаревших, но незыблемых предписаний, которые только конкретный служака знает назубок и только дурачина просит делать практически. Вот почему все в полку трепетали перед этим Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 фанатиком «священного» устава. Его квадратная фигура олицетворяла собой террор точности – покачивался ли он в седле либо восседал за столом, пронизывая всех острым взором; он наводил кошмар на полковые столовые и Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 канцелярии; его возникновению всегда предшествовал ледяной ветер ужаса, и, когда полк выстраивался на плацу и Бубенчич, набычившись, медлительно приближался на собственном приземистом караковом мерине, в рядах замирало всякое движение, как будто против нас стояла Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 неприятельская батарея и орудия, снятые с передка, были уже наведены. Мы знали, что вот-вот грянет непредотвратимый залп; никто из нас не был уверен, что не он окажется мишенью. Даже лошадки стояли как Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 вкопанные, все замирало, не звенели шпоры, не слышно было даже дыхания. Тогда и деспот расслабленно проезжал повдоль строя, очевидно наслаждаясь внушаемым им ужасом, окидывая 1-го за другим остроглазым взором, от которого ничто Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 не могло улизнуть. Он лицезрел все, этот прохладный взор службиста: он замечал кивер, на палец ниже положенного надвинутый на лоб, лицезрел каждую плохо начищенную пуговицу, каждое заржавелое пятно на Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 сабле, брызги грязищи на лошадки; стоило ему найти мельчайшее нарушение устава, как разражалась гроза, точнее, извергался грязный поток грубой брани. Под тесноватым воротником мундира вдруг раздувалась шейка, лоб под кратко остриженными волосами краснел, на Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 висках взбухали голубые вены. Гремел сиплый, лающий глас, брань как из ведра лилась на голову безвинной жертвы. Полковник нередко позволял для себя такие выражения, что возмущенные офицеры опускали глаза, стыдясь за него перед Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 рядовыми.

Рядовые страшились его, как черт ладана, за каждый пустяк он ставил их под ружье либо сажал на гауптвахту, а бывало, под жаркую руку давал и крепкую зуботычину. В один прекрасный момент Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 в конюшне – я сам это лицезрел – один улан, из гуцулов, начал креститься и по-своему шептать молитву, когда «чертова жаба» – мы окрестили его так поэтому, что от злости шейка у него Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 безмерно раздувалась, – уже бесновался у примыкающего стойла. Бубенчич гонял бедняг до полного изнеможения: заставлял до того времени повторять упражнения с карабином, пока не отнимались руки, и скакать на самых упорных лошадях до кровавых Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 мозолей. Но, как ни удивительно, забитые деревенские мужчины по-своему, молчком и боязливо, обожали этого деспота и предпочитали его другим, более человечным, по и поболее отчужденно державшимся офицерам. Как будто они нутром Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 ощущали, что ожесточенный самодур упорно стремился к порядку, освещенному божьим провидением; бедолаги утешались тем, что нам, офицерам, приходится не легче, – даже самая беспощадная плеть лупит не так больно если ты Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 видишь, что она с той же силой обрушивается на спину близкого. Если человек наказывает справедливо, то ему прощают насилие; бойцы с наслаждением вспоминали случай с юным князем В., который был в Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 родстве с императорским домом и потому считал, что может позволить для себя любые проделки. Но Бубенчич влепил ему две недели ареста, как будто отпрыску какого-либо батрака, и напрасны были звонки их сиятельств Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 из Вены – Бубенчич ни на один денек не уменьшил наказания этому высокородному повесе и, меж иным, за свое упрямство был повышен в чине.

Самое странноватое – что даже для нас, офицеров, в нем Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 было что-то симпатичное. Нам тоже импонировала его тупая, неумолимая честность и, главное, – его бесспорная товарищеская солидарность. Он не выносил ни мельчайшей несправедливости так же, как не вытерпел грязного пятна на солдатском мундире Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11; хоть какой скандал в полку он принимал как личное оскорбление. Мы были в его власти, но знали: если уж ты чего-нибудть натворил – самое умное, что ты можешь сделать, – это пойти Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 прямо к нему; и он, сначала грубо накричав на тебя, позже все-же наденет мундир и отправится вытаскивать тебя из неудачи. Если необходимо было ходатайствовать о повышении кого-то в чине либо Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 достигнуть из Фонда Альбрехта пособия офицеру, оказавшемуся на мели… полковник всегда был на высоте – ехал прямо в министерство и своим крепким лбом проталкивал дело. И вроде бы ни возмущал он нас, как ни Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 пренебрегал, в глубине души мы все ощущали, что этот банатский мужчина по-своему, неуклюже и слепо, но еще преданнее и честнее, чем выходцы из великодушных семей, защищал традиции армии – тот незримый нимб Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, который нас, младших офицеров, завлекал еще больше, чем наше маленькое жалованье.

Такой был полковник Светозар Бубенчич, обер-живодер нашего полка, за которым я на данный момент подымался по лестнице. И Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 так же, как он всю жизнь муштровал нас, педантично и свирепо, со собственной обычной дурацкой честностью и непреклонностью, свершил он трибунал и над самим собой. Во время сербского похода, после поражения под Потиорексом, когда из Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 всего нашего полка, выступившего на передовую в полном блеске, уцелело всего только 40 девять улан, Бубенчич, оставшийся один на том берегу Савы, воспринял паническое бегство полка как позор для всей армии и сделал Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 то, на что в мировую войну решались после поражения только очень немногие из офицеров: вытащил собственный тяжкий пистолет и пустил для себя пулю в лоб, чтоб не стать свидетелем Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 крушения Австро-Венгерской монархии, начало которого этот служака, никогда не отличавшийся сообразительностью, смог рассмотреть в ужасном разгроме собственного полка.


Полковник отпер дверь. Мы вошли в его комнату, которая своим спартанским убранством напоминала студенческую конурку: стальная Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 походная кровать – он не признавал другой, так как на таковой кровати спал Франц-Иосиф в Гофбурге, – две олеографии – правитель и императрица, четыре либо 5 фото в дешевеньких рамках с изображением Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 полковых смотров и офицерских вечеров, две сабли накрест, два турецких пистолета – и больше ничего. Ни комфортного кресла, ни книжек, только четыре соломенных стула вокруг обычного стола.

Бубенчич энергично разгладил усы, один раз, 2-ой, 3-ий Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. Нам всем был знаком этот суровый признак последнего нетерпения. В конце концов он выпалил, не предлагая мне сесть:

– Не смущяйся! И нечего ломаться – выкладывай. Валютные затруднения либо бабы?

Мне тяжело Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 было гласить стоя, не считая того, я ощущал себя очень неудобно в ярчайшем свете под его нетерпеливым взором. Поэтому я поспешно заверил его, что дело совершенно не в деньгах.

– Значит, бабы! Снова Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11! Неудача с вами, мужчинами! Будто бы не хватает баб, с которыми все очень просто! Ну, не тяни, в чем дело?

Как можно короче я выложил суть происшедшего: сейчас я обручился с дочерью Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 государя Кекешфальвы, а через три часа после чего солгал, сказав, что ничего такового не было. Но пусть он не задумывается, что я пробую умалить бесчестность собственного поступка, напротив, я пришел только для того, чтоб Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 в личной беседе сказать ему, как моему начальнику, что я полностью сознаю последствия, вытекающие из моего неправильного поведения. Как офицер, я знаю собственный долг и исполню его.

Бубенчич оторопело уставился на Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 меня.

– Что за ерунду ты мелешь? Бесчестность, последствия? Какая бесчестность? Что здесь такового? Говоришь, обручился с дочкой Кекешфальвы? Лицезрел я ее, странноватый у тебя вкус, она же вся скрюченная. Ну, а позже Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 передумал – так что за неудача? Один из наших тоже так сделал и не стал от этого негодяем. Либо у тебя, – он подошел поближе, – были с ней шуры-муры, и сейчас она Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 того?.. Тогда, естественно, дело дрянь.

Злоба и стыд бурлили во мне. Меня злил его легкий тон и очевидное нежелание осознать меня. Я щелкнул каблуками.

– Осмелюсь увидеть, государь полковник, сказав, что обручения не было Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, я позволил для себя грубую ересь в присутствии 7 офицеров полка за нашим столом в кафе. Из боязливости и от смущения соврал товарищам. Завтра лейтенант Гавличек востребует разъяснения у аптекаря, который гласил Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 правду. Уже завтра весь город выяснит, что я солгал за офицерским столом и тем опорочил честь мундира.

Сейчас он смотрел на меня озадаченно. Было видно, что его неуклюжий мозг только на данный момент Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 начал улавливать сущность. Лицо его потемнело.

– Где это было, говоришь?

– За нашим столом в кафе.

– В присутствии товарищей, говоришь! И все слышали?

– Так точно.

– А аптекарь знает, что ты произнес?

– Он выяснит завтра Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. И весь город тоже.

Полковник с таким ожесточением крутнул ус, как будто желал его оторвать. За его низким лбом усиленно работала идея. Заложив руки за спину, он сурово прошелся по комнате раз Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, другой, 3-ий, десятый. Под его томными шагами скрипели половицы, тихонько дзинькали шпоры. Вдруг он тормознул передо мной.

– Ну, так что ты, говоришь, надумал?

– Есть только один выход, государь полковник, вы понимаете какой. Я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 пришел только потом, чтоб попрощаться с государем полковником и покорнейше просить вас позаботиться, чтоб все обошлось тихо и по способности без излишних толков. Честь полка не должна пострадать из-за меня.

– Чепуха Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, – пробормотал он. – Ересь! Из-за этого? Таковой здоровый, бравый юноша, да чтобы из-за некий калеки!.. Видно, эта древняя лиса обвила тебя и ты уже не мог вывернуться. Ну, на тех Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11-то мне наплевать, нам до их дела нет! Но вот товарищи и то, что вшивый аптекарь знает обо всем, – это вправду гнусно.

Он снова зашагал по комнате, ступая еще тяжелее. Размышления были Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 для него нелегким делом. Каждый раз, когда он оборачивался в мою сторону, я лицезрел, что лицо его больше наливается кровью и на висках набухают темные вены. В конце концов он резко тормознул Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, как будто приняв какое-то решение.

– Так вот, слушай. С такими вещами необходимо торопиться – когда пойдут дискуссии, будет поздно. 1-ое; кто из наших был там?

Я именовал имена. Бубенчич вынул Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 из внешнего кармашка записную книгу – несчастную книжицу в красноватом переплете; он всегда хватался за нее, как за орудие, когда ловил кого-нибудь на месте злодеяния. Тот, чье имя стояло в этой книжице, мог Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 заблаговременно распроститься с еще одним отпуском. Полковник по-деревенски послюнил карандаш и нацарапал своими толстыми заскорузлыми пальцами нареченные мною фамилии.

– Это все?

– Да.

– Точно все?

– Да.

– Так! – Он засунул книгу в кармашек Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, как будто саблю в ножны. Это подводящее черту «так» прозвучало, как гул клинка.

– Так, с этим покончено. Завтра я их всех по одному вызову к для себя, до того как они покажут нос Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 из казармы – и да помилуй бог того, кто отважится вспомнить, что ты гласил. За аптекаря я возьмусь позже. Уж я найду, что ему сказать, будь покоен. Может быть, скажу, что ты Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 был должен поначалу испросить у меня разрешения на официальную помолвку либо… либо… Постой-ка! – Он вдруг, впившись в мои глаза пронзительным взором, так близко придвинулся ко мне, что я ощутил его дыхание. – Скажи-ка Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 мне начистоту, только по-честному, откровенно: ты перед этим испил? Я желаю сказать – перед том, как натворил глупостей?

Я ощутил себя пристыженным:

– Так точно, государь полковник. Вообщем, до того Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 как пойти туда, я испил коньяку и позже там, у их за столом, тоже прилично… Но…

Я ждал яростной вспышки. Но вдруг лицо его расплылось в ухмылке. Он хлопнул в ладоши и звучно рассмеялся грохочущим Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, самодовольным хохотом.

– Здорово, здорово, итак вот оно что! Тут-то мы и выкарабкаемся. Ясно, как божий денек! Я им всем объясню, что ты, дескать, был опьянен, как свинья, и не знал, что Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 говоришь. Ведь ты же не давал добросовестного слова?

– Никак нет, государь полковник.

– Ну, тогда все в порядке. Был, дескать опьянен, скажу я им. С кем не бывало, даже с Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 одним эрцгерцогом! Был в стельку опьянен и не соображал, что гласит, толком не слышал, что они спрашивали, и вообщем ничего не сообразил. Это разумно! А аптекарю я скажу, что отдал для тебя Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 неплохой нагоняй за то, что ты приполз в кафе в таком свинском виде. Итак, с пт первым покончено.

То, что он продолжал превратно осознавать меня, вызывало во мне все большее ожесточение. Меня злило, что этот Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, в сути, доброжелательный тупица во что бы то ни стало желал посодействовать мне удержаться в седле; чего хорошего, он задумывается, что я из боязливости ухватился за него, чтоб спастись? К черту Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11! Почему он не желает осознать всю низость моего поступка? И я собрался с духом.

– Осмелюсь доложить, государь полковник, себе лично я ни при каких обстоятельствах не могу считать дело улаженным. Я знаю, в Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 чем моя вина, и знаю, что сейчас я не могу глядеть в глаза приличным людям; я не желаю жить негодяем и…

– Молчать! – перебил он. – Гм… pardon – дай же мне тихо Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 поразмыслить и не лезь со собственной трепотней – сам соображу, что делать, не нуждаюсь я в назиданиях такового молокососа, как ты! Думаешь, дело исключительно в для тебя? Ну нет, милый, это все было Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 во-1-х, а сейчас перебегаем к пт второму, который говорит; завтра днем ты исчезнешь, тут ты мне не нужен. Такое дело должно быльем порасти. Для тебя тут нельзя оставаться ни 1-го Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 денька. Сходу начнутся идиотические расспросы и толки, а мне это ни к чему. В моем полку никто не должен позволять глядеть на себя косо. Я этого не потерплю… С будущего дня ты переведен в резерв Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 в Чаславице… я сам напишу приказ и дам для тебя письмо к тому подполковнику; что будет в письме, тебя не касается. Ты должен пропасть, а остальное – мое дело. Ночкой Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 уложишь вещи и рано днем уберешься из казармы, чтоб никто из наших тебя не лицезрел. В полдень зачитают приказ, что ты уехал в командировку со срочным поручением, никто ничего не заподозрит. Как ты там позже Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 разберешься со стариком и девчонкой, не моя забота. Сам расхлебывай кашу, которую заварил; мое дело – не допустить никаких дискуссий в казарме… Итак, решено – в половине шестого утра будешь тут у меня в Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 полной готовности, возьмешь письмо – и в дорогу. Понятно?

Я молчал. Не для того я пришел сюда. Ведь я не желал бежать. Бубенчич увидел мое колебание и повторил практически с опасностью:

– Понятно?

– Так Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 точно, государь полковник, – ответил я верно, по-военному. А про себя добавил. «Пускай старенькый дурачина болтает, что ему угодно. Я все равно сделаю то, что надо».

– Так… Ну, хватит. Завтра днем в Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 половине шестого.

Я встал навытяжку. Он подошел ко мне.

– Надо же, чтоб конкретно ты влип в такую идиотическую историю! Не охото мне отдавать тебя в Чаславице. Ты мне всегда нравился Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 больше других мужчин!

Я вижу: он раздумывает, не подать ли мне руку. Глаза его теплеют.

– Может быть, для тебя чего-нибудть необходимо? Не смущяйся, я охотно помогу. Я не желаю, чтоб задумывались Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, как будто ты попал в немилость либо чего-нибудть в этом роде. Ничего не надо?

– Никак нет, государь полковник, покорнейше благодарю.

– Тем лучше. Ну, с богом. Завтра днем в 5 30.

– Слушаюсь, государь полковник Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11.

Я смотрю на него, как глядят на человека, которого лицезреют в последний раз. Я знаю: он последний, с кем я говорю в этом мире. Завтра он будет единственным, кому известна вся Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 правда. Я щелкаю каблуками и поворачиваюсь влево кругом.

Но даже этот недалекий человек что-то увидел. Что-то в моем взоре либо походке показалось ему подозрительным, поэтому, что за спиной я вдруг слышу Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 команду:

– Отставить!

Я оборачиваюсь. Подняв брови, Бубенчич внимательно всматривается в меня и гласит ворчливо, но благодушно.

– Слушай, юноша, ты мне не нравишься. С тобою что-то неблагополучно. Мне кажется, ты собираешься меня Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 одурачить и сделать тупость. Но я не потерплю, чтоб из-за таковой чепухи ты чего-нибудть там… с пистолетом либо того… не потерплю… сообразил?

– Так точно, государь полковник.

– Э, брось! Меня Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 не проведешь, я стреляный воробей. – Его глас звучит мягче. – Дай-ка руку.

Я подаю ему руку. Он пожимает ее.

– А сейчас, – он внимательно глядит мне в глаза, – сейчас, Гофмиллер, дай мне добросовестное слово, что Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 сейчас ночкой ты не наделаешь глупостей! Дай добросовестное слово, что завтра в 5 30 ты будешь тут и потом отправишься в Чаславице.

Я не выдерживаю его взора.

– Честное слово, государь полковник.

– Ну Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, вот и отлично. А то мне вдруг показалось, что ты сгоряча можешь свалять дурачины. Ведь с вами, молокососами, не знаешь, чего и ожидать… у вас все стремительно… с пистолетом тоже… Ничего, позже Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 поумнеешь. Неудача не велика. Вот узреешь, Гофмиллер, вся эта история кончится ничем! Все будет шито-крыто, а в другой раз ты уж не оплошаешь. Было бы жалко утратить такового парня. Ну, а сейчас Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 иди.


Наши решения в еще большей степени зависят от среды и событий, чем мы сами склонны в том для себя признаться, а наш образ мыслей в значимой мере только воспроизводит ранее воспринятые Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 воспоминания и воздействия; человек, с юношества воспитанный в духе солдатской дисциплины, в особенности подвержен психозу подчинения – он не может противостоять приказу. Всякая команда обладает над ним некий совсем не поддающейся объяснению властью, подавляющей Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 его волю. Облаченный в смирительную рубаху мундира, он хоть какой приказ делает как будто под гипнозом – без сопротивления и практически механично, даже если полностью сознает его бессмысленность.

То же самое Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 случилось и со мной. Пятнадцать лет из 20 5, как раз те годы, когда формируется людская личность, я провел в военном училище и в казарме, потому чуть прозвучал приказ полковника, как в ту же Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 секунду я закончил мыслить и действовать без помощи других. Я больше не рассуждал. Я только подчинялся. В моем мозгу крепко засело только одно: в половине шестого я должен быть готов к отъезду Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. Я разбудил денщика, произнес ему, что получен приказ днем срочно выехать в Чаславице, и занялся с ним упаковкой вещей. Мы еле разделались к утру, но ровно в 5 30 я явился к полковнику за Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 документами. Как он и повелел, я покинул казарму неприметно.

Но действие гипноза, парализовавшего мою волю, сохранялось только до того времени, пока я еще находился на местности казармы и приказ, отданный мне, не был выполнен до Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 конца. 1-ый же толчок вагона вывел меня из оцепенения, и я пришел в себя, как будто человек, отброшенный взрывной волной, который, шатаясь, подымается на ноги и с изумлением лицезреет Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, что он невредим. Я опешил. Во-1-х, я еще живой, а во-2-х, мчусь в поезде, вырванный из собственного будничного, обычного существования. Чуть я начал вспоминать, действия последних суток вихрем закружились в Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 моем мозгу. Ведь я же Желал покончить с собой, но чья-то рука отвела пистолет от моего виска. Полковник произнес, что все уладит. Но ведь это касается только полка и моей репутации офицера Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11. Наверняка, товарищи стоят на данный момент перед Бубенчичем и клянутся ему никогда ни словом не оговориться о случившемся. Но никто не воспретит им мыслить то, что они задумываются, – все усвоют что я сбежал Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, как последний трус. Аптекарь, может быть, поначалу и поверит тому, что наговорят, но Эдит, ее отец, другие? Кто произнесет, кто растолкует им все? Семь часов – на данный момент она проснется, и 1-ая Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 ее идея – обо мне. Может быть, она уже глядит в бинокль с террасы. Терраса! Почему я всегда вздрагиваю, как вспоминаю о ней? Эдит глядит на учебный плац, лицезреет наш полк и не знает Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, не додумывается, что сейчас в нем одним человеком меньше. Но после обеда она станет ожидать, а меня все нет и нет, и никто ничего не растолкует ей. Я не написал ей ни Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 строки. Она позвонит в казарму, там произнесут, что я откомандирован, и она остается в полном недоумении. Либо еще ужаснее: она усвоит, сразу все усвоит, – тогда и… Я вдруг вижу угрожающий взор Кондора Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 за сверкающими стеклами пенсне и опять слышу, как он орет на меня: «Это грех, убийство!» И здесь же память отрисовывают другую картину: Эдит, приподнявшись в кресле, перегибается через перила, а в очах Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 ее – пучина, погибель.

Нужно что-то немедля сделать! Прямо с вокзала дать ей телеграмму. Это нужно, не то она с отчаяния сделает чего-нибудть неисправимое. Нет, ведь это я должен не делать Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 ничего неисправимого, произнес Кондор, а случись что-либо, тотчас известить его. Я твердо обещал ему и должен сдержать свое слово. Слава богу, в Вене у меня будет два часа Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 – поезд отходит в полдень. Может быть, я еще застану Кондора дома. Я должен застать его.

В Вене я оставляю багаж денщику, велю ему ехать на Северо-восточный вокзал и ожидать меня. А сам Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 лечу на извозчике к Кондору, шепча про себя (вообще-то я не набожен): «Господи, сделай так, чтоб он был дома, сделай так, чтоб он был дома». Только ему я могу все разъяснить Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, только он усвоит меня, только он сможет посодействовать.

Но служанка в пестрой домашней косынке и спадающих ботинках не торопится доложить обо мне: «Господина доктора нет дома». Нельзя ли подождать его? «Ну, до Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 обеда они не придут». Не знает ли она, где он на данный момент? «Не знаю. Они прогуливаются от 1-го к другому». Нельзя ли мне узреть хозяйку? «Сейчас спрошу», – поведя плечами, она уходит Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 в комнаты.

Я жду. Та же приемная, и я так же жду. Слава богу, в конце концов те же тихие, скользящие шаги в примыкающей комнате.

Дверь приоткрывается неуверенно, неуверенно. Все, как в прошедший Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 раз, – как будто дуновение ветра отворяет ее, только глас, который я слышу, звучит сейчас тепло и сердечно.

– Это вы, государь лейтенант?

– Да, – отвечаю я и глупо кланяюсь слепой.

– Ах, мой Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 супруг будет очень сожалеть, что вы не застали его. Он очень огорчится. Я надеюсь, вы подождете? Он придет самое позже в час.

– Нет, к огорчению, я не могу ожидать. Но… но это очень принципиально Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11… Может быть, я мог бы изловить его по телефону у кого-нибудь из пациентов?

Она вздыхает.

– Нет, боюсь, что это нереально. Я не знаю, где он… и позже, как видите… у тех людей Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, которых он охотнее всего вылечивает, не бывает телефонов… Но, может быть, я сама…

Она подходит поближе, какую-то секунду ее лицо выражает замешательство. Она желает что-то сказать, но я вижу Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11, ей неудобно. В конце концов она решается:

– Я… я понимаю… я чувствую, что это очень спешно… была бы хоть какая-нибудь возможность, я вам… я вам, естественно, произнесла бы, где его Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 отыскать… Но… но… может быть, я могу передать ему, как он возвратится… Ведь это, наверняка, касается той бедной девченки, в судьбе которой вы принимаете такое роль… Если вы ничего не имеете против, я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 охотно возьму на себя…

И здесь со мной происходит что-то несуразное – я не осмеливаюсь посмотреть в ее неказистые глаза. Не знаю почему, но мне вдруг кажется, что она уже Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 обо всем додумалась. И я, окутанный мучительным стыдом, непонятно бормочу:

– Очень разлюбезно с вашей стороны, боярыня, но мне не хотелось бы напрягать вас. Если позволите, я оставлю ему записку, напишу самое главное. Он наверное возвратится Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 домой до 2-ух? В два поезд уже отходит, а он должен поехать туда, другими словами… непременно поехать. Я нисколечко не преувеличиваю.

Я вижу, что уверил ее. Она подходит поближе и делает Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 непроизвольный жест, как будто желая успокоить меня.

– Разумеется, я верю вам. И не волнуйтесь – он сделает все, что сумеет.

– Разрешите, я напишу ему?

– Да, да, естественно… вот сюда, пожалуйста.

Она идет впереди Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 меня, и мне оказывается на виду, с какой уверенностью она движется посреди знакомых ей предметов. Наверняка, 10-ки раз на деньку ее проницательные пальцы, прибирая, ощупывают его письменный стол, так как она Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 уверенно, как зрячая, достает из левого ящика три-четыре листа бумаги и кладет их точно перед письменным прибором.

– Здесь ручка и чернила, – опять-таки безошибочно показывает она на прибор.

В один присест я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 11 исписываю 5 страничек. Я заклинаю Кондора: он должен выехать в усадьбу

stefan-gejm-agasfer-izlozhenie.html
stefan-m-wasilewski-upgrade-report-november-2009april-2010.html
stehiometriya-zakon-sohraneniya-massi-veshestv.html